Кавказская война 1817-1864 гг.

КЕМЕРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Городской классический лицей

РЕФЕРАТ

НА ТЕМУ:

Проблемы и загадки Кавказской войны 1817-1864 гг.

Выполнил: ученик 9 кл. "А"

Лякин В. Е.

Кемерово 1999

Эта война длилась более сорока пяти лет. И даже войной-то назвать её нельзя. Скорее, "Кавказская война" — это просто географическое определение. Если войной называть то, когда люди стреляют друг в друга, то это была война. Но это — восстание или, кому больше нравится, народное движение. Однако факт остаётся фактом — горцы восстали против своих правителей, а антиколониального движения не было. В 1835-37 годах Шамиль (лидер чеченцев) даже собирался встретиться с Николаем в Тифлисе, и, если бы не его окружение, может, даже и поехал. Восстание можно сравнить с крестьянскими войнами в Германии и России. И здесь оно могло превратиться в войну, но это уже надо исследовать и объяснить. Вот почему больше всего подходит оценочный термин "народно-освободительное движение".

Движение началось, когда император Александр ? собирался даровать России конституцию. Под пули горцев шли герои 1812 года во главе с самим Ермоловым.

Оно продолжалось и когда декабристы готовили государственный переворот, и когда Николай ? отправил часть заговорщиков в "тёплую Сибирь" — в действующую Кавказскую армию.

Она казалась уже привычной составной частью русской жизни во времена Лермонтова — сам поэт написал очерк о кавказском офицере в качестве зарисовки из российской повседневности.

Зачем движение велось, кто был прав, кто виновен в нём, была ли одержана победа? На эти вопросы и посей день не существует прямого и точного ответа. Легче всего понять географические причины: три могучих империи — Россия, Турция и Персия — претендовали на владычество над Кавказом, бывшим издавна "воротами" из Азии в Европу.

В начале прошлого века Россия отстояла свои права на Грузию, Армению и Азербайджан в двух войнах с Персией (1804-1813 и 1826-1828) и двух — с Турцией (1806-1812 и 1828-1829). Народы Северо-западного Кавказа как бы автоматически отошли к России. Однако горцы не были согласны с таким поворотом событий. Когда один из русских генералов попытался объяснить черкесам, что турецкий султан уступил Кавказ русскому царю в дар, слушавший его старик горец показал на вспорхнувшую с дерева птичку и сказал: "Дарю тебе её. Возьми, если можешь." На востоке Кавказских гор народы Кавказских гор народы Дагестана признали власть царя, но только потому, что в их горные районы русские не заглядывали.

Как только начались попытки царской администрации навязать вольным обществам горцев российские законы и обычаи, на Северном Кавказе стало быстро расти недовольство. Особенно возмущали горцев запреты на набеги, необходимость участвовать в строительстве крепостей, мостов и дорог, новые налоги, а также поддержка чиновниками местных феодалов. Так смешались противоречия. Любое событие могло стать искрой, от которой мог вспыхнуть пожар войны.

Поводом к войне стало появление на Кавказе генерала Алексея Петровича Ермолова.

Определяющей чертой его характера было безмерное и всепоглощающее честолюбие. Ради него он жил, ради него ставил жизнь на карту — и несколько раз крупно выигрывал. Ермолов был личностью противоречивой и довольно скрытной. Несомненная личная храбрость, полководческий талант, незаурядные государственные способности, бескорыстие, добродушие и приветливость причудливо уживались в нём с завистью и ревностью к чужим успехам; поразительное гражданское мужество и личная независимость шли рука об руку с жестокостью и двуличием. Он хотел, чтобы его слова и поступки производили впечатление солдатской бесхитростности и прямоты, хотя в них не было ни того, ни другого. И с целью скрыть свои подлинные мысли и намерения он нередко прибегал к притворству и обману.

Ермолов имел внушительную внешность, которая одна иногда помогала ему в решении некоторых вопросов с несколькими послами, которые, увидев его громоздкую фигуру, могли подписать спорный договор или просто документ, хотя таких случаев было и немного.

Ермолов был одним из наиболее убеждённых сторонников продвижения Российской империи на Восток. Завоевание новых территорий, округление границ казалось ему более существенным, чем совершенствование управления внутри страны. Он сознательно сеял семена розни между горцами, натравливал одни племена на другие и последовательно проводил в жизнь древний имперский принцип: divideetimpera — разделяй и властвуй.

Первоначально Ермолов надеялся завершить покорение Кавказа в течение нескольких лет и, вернувшись в Россию победителем, взойти на новую, более высокую ступень власти. Он торопил время, жаждал более широкого поля деятельности и не скрывал от друзей несносной своей нетерпеливости. И по мере того как упрочивалось владычество России над Кавказом, усиливалась личная власть Ермолова над обширным краем: отдалённость от Петербурга делала её необъятной и практически соизмеримой с царской. Однако по мере усиления его власти на Кавказе постепенно падало его значение в Петербурге.

Шли годы. Ермолов, приехавший на Кавказ сорокалетним богатырём, постепенно старел. Он стал жаловаться на здоровье и обзавёлся очками. Последние четыре года своего пребывания на Кавказе Ермолов постоянно брюзжал, хандрил и думал об отставке,