Идеи английского просвещения в политической жизни второй половины XVIII века: к вопросу о природе британского реформизма

Ю.Е.Барлова

Общепризнанно, что XVIII столетие представляет собой один из самых интересных периодов в истории Англии, который, к тому же, до недавнего времени оставался “на периферии” отечественных исторических исследований и в силу этого очень бегло и односторонне освещался в школьных учебниках истории. То, что в последние годы этот исторический этап, казалось бы, пройденный “туманным Альбионом” без заметных революционных потрясений и социально-экономических катаклизмов, “всплыл из небытия”, связано, в первую очередь, со смещением методологических акцентов в преподавании и новой истории, и общественных наук в целом в сторону изучения “позитивного опыта” стран Запада – эволюции конституционализма и парламентаризма, становления политико-правовых институтов, развития философских и общественно-политических концепций, обеспечивших эволюцию последних. Так, например, в уточнении и разграничении нуждаются такие понятия, как консерватизм, либерализм и радикализм, являющиеся частью теоретической основы школьного курса “Человек и общество”. Все это заставляет нас по-новому взглянуть на историю страны в указанный период.

Традиционно XVIII столетие называют “Веком Просвещения”. Именно с просветительской идеологией связывают все наиболее прогрессивные достижения этого времени в области реформирования государственного устройства, демократизации общественных установлений, формирования типа государственности, близкого в нашем понимании к понятию “правового”. Идеалы Просвещения играли далеко не последнюю роль в процессах, происходивших во второй половине XVIII века на “острове Разума” (именно так назвал Англию того времени Вольтер) – будь то изменения в социально-экономической сфере, зарождение институтов парламентской демократии или же новый виток в развитии колониализма. Политики искали в просветительских постулатах теоретическое обоснование политических курсов и оправдание своим действиям. Именно с теми “правильными” принципами политического устройства, которые, по мнению современников, соответствовали идеям Просвещения, связывалось решение самых злободневных проблем. Поэтому всем виднейшим государственным и общественным деятелям – независимо от того, выступали ли они за необходимость преобразований или же противостояли реформам, – приходилось подкреплять свои аргументы просветительскими догматами.

Из всего вышесказанного вытекает закономерный вопрос: в какой мере и каким образом философия и идеология английского Просвещения влияли на политическую жизнь страны в XVIII в., на характер политической борьбы, на успех или неудачу тех или иных политических акций, включая проекты реформ и преобразований, предлагавшиеся либералами, радикалами и консерваторами; и, наконец, на саму природу английского консерватизма, либерализма и радикализма (разумеется, в том виде, в каком эти общественно-политические течения существовали в рассматриваемый нами период)?

Сразу же оговоримся, что к термину “английское Просвещение” следует подходить с известной осторожностью: во-первых, потому, что, зародившись в Англии в XVII в., просветительская идеология находилась в постоянном развитии и ко второй половине XVIII столетия претерпела существенные изменения; во-вторых, потому, что в настоящее время многие специалисты указывают на наличие ряда существенных особенностей, отличающих английскую просветительскую мысль от западноевропейской, несмотря на общность философской проблематики и мировоззренческих установок мыслителей XVIII в.

Первая из таких особенностей заключается в том, что просветительское движение в Англии было очень неоднородным, а убеждения тех, кого обычно причисляют к английским просветителям, часто были прямо противоположны. Объяснить это можно известным практицизмом английского Просвещения, его тесной связью с конкретными политическими проблемами, ведь все известные мыслители того времени так или иначе участвовали в политической борьбе. “Все просветители, – отмечает отечественный историк Т.Лабутина, – несмотря на заявления о внепартийности, словами и делами подтверждали приверженность тори и вигам” (1). Характерно, однако, что многие из просветительских мыслителей, защищая интересы противоположных политических сил и группировок, продолжали сохранять теплые дружеские отношения между собой – как, например, приверженец тори Самюэль Джонсон и стойкий виг Эдмунд Берк. Интересно, что некоторые историки объясняют это с несколько иных позиций. Так, известный специалист в этой области Л.Нэмир писал, что во второй половине XVIII в. различия партийных идеологий не носили принципиального характера, да и сами партии в действительности представляли собой неустойчивые “объединения по интересам”, создававшиеся в поддержку какого-либо лидера; членов таких группировок связывали, как правило, узы брака, семьи, финансовых обязательств и т.п. Неудивительно поэтому, что идеи Просвещения весьма органично “накладывались” на любую партийную идеологию.

Следующая черта, которая сказывалась на специфике политической жизни страны, – это “благоразумный”, компромиссный характер английского Просвещения, которому, по словам историка, “не нужно было штурмовать баррикады”. Все просветители преклонялись перед “уникальным равновесием” трех элементов конституционной системы – короля, правительства и парламента, установленным в ходе “Славной революции” 1688 г. – “священными, совершенными основами существования нашей свободной нации” (2). Может быть, поэтому в политическом лексиконе второй половины XVIII в. п