Социально-экономические отношения в Картлийском царстве в эллинистическую эпоху

Мы исключительно мало осведомлены по вопросам внутренней социально-экономической жизни Картлийского царства в эллинистическую эпоху. Археологические раскопки в Мцхета и в других пунктах Картли дали чрезвычайно богатый материал (в том числе и эпиграфические памятники), относящийся к первым векам н. э. Однако материал предшествующей эпохи (III—I в. до н. э.), если не принять во внимание выявление остатков архитектурных памятников того времени (строения на Армазцихе — Багинети, в древней Севсаморе и т. д.), очень мало увеличился в результате этих раскопок. Тем не менее, существующий в отношении археологического материала пробел частично восполняют сведения знаменитого древнегрузинского географа Страбона об Иберии, относящиеся именно к этой (эллинистической) эпохе. Здесь, в первую очередь, указывается на резкое различие, существовавшее между населением горных областей Иберии и населением равнины. «Равнину (Иберии. — Г. М.), — читаем мы в этом месте у Страбона, — населяют те из иберов, которые более занимаются земледелием и склонны к мирной жизни, снаряжаясь по-армянски и по-мидийски, а горную часть занимает воинственное большинство, в образе жизни сходное со скифами и сарматами, с которыми они находятся и в соседстве и в родстве; впрочем, они занимаются и земледелием и в случае какой-нибудь тревоги набирают много десятков тысяч (воинов), как из своей среды, так и из тех (народов)» (XI, 3, 3). В конце же своего описания Иберии Страбон отмечает: «Жители страны делятся также на четыре рода: один из них (считающийся первым) — тот, из которого ставят царей, (выбирая ближайшего) по родству (с прежним царем) и старейшего по летам; второе (за ним лицо) творит суд и предводительствует войском; второй род составляют жрецы, которые ведут также спорные дела с соседями; к третьему роду относятся воины и земледельцы, к четвертому — простонародье, которое служит рабами у царей («царские рабы») и доставляет все необходимое для жизни. Имущество у них — общее по родственным объединениям; заведует и распоряжается им в каждом (родственном объединении) старейший. Таковы иберы и их страна» (XI, 3, 6).

Симптоматично, что здесь земледельческое мирное население равнины сближается с армянами и мидийцами, а скотоводческое воинственное население горной Иберии — со скифами и сарматами. Из страбоновского сообщения ясно, что речь идет, прежде всего, о различии в уровне общественного и культурного развития. На равнине Иберии жило общество, сходное с армянским и мидийским, находившимся уже в условиях классового строя. В то же время горцы в этом отношении близко стояли к скифам и сарматам, которые у античных авторов систематически наделяются признаками, характерными для первобытнообщинного строя.

В сообщении Страбона о социальной структуре иберийского общества имеются два бросающихся в глаза пробела. Так, в нем не упомянуты, в частности, «торговцы и ремесленники», несомненно, в значительном количестве имевшиеся в тогдашней Иберии. Существование городов — торгово-ремесленных центров, безусловно подразумевает наличие такого слоя. Сам Страбон при описании Иберии подчеркивает, что «Иберия прекрасно заселена в большей части городами и хуторами, так что там встречаются и черепичные кровли, и согласное с правилами зодческого искусства устройство жилищ, и рынки, и другие общественные здания» (XI, 3, 1). Возможно, уже в это время города Иберии имели довольно пестрый этнический состав населения, столь характерный для городов эллинистического Востока. Судя по древнегрузинским источникам, первые еврейские колонии торговцев и ремесленников в городах Иберии появились уже в эллинистическую эпоху. Можно не придавать особого значения сообщению «Картлис цховреба», согласно которому появление евреев в Картли связывается сперва со взятием Иерусалима вавилонским царем Навуходоносором (586 г. до н. э.) (КЦ, с. 15—16), а затем (второго их потока) со взятием Иерусалима Веспасианом в 70 г. н. э. (КЦ, с. 44). Здесь мы имеем дело с вполне понятным стремлением связать появление еврейских колонистов в Картли с этими выдающимися событиями в жизни еврейского народа. Однако в древнегрузинской хронике «Мокцевай Картлисай», в которую проникли сочинения, вышедшие из рук людей, принадлежавших к еврейской колонии во Мцхета (Абиатар, его дочь Сидония), мы находим другое, более конкретное указание. В Челишском варианте этой хроники Абиатару, еврейскому священнослужителю, князь Васпураканский говорит, что прошло 503 года с тех пор, как «отцы (= предки) наши пришли сюда». Так как разговор этот происходит в 334 г., то, следовательно, появление предков мцхетских евреев в Картли надо датировать 169 г. до н. э.

Другой пробел в сообщении Страбона состоит в отсутствии упоминания рабов, впрочем, это вполне понятно, поскольку рабы не считались членами иберийского общества. Как было отмечено выше, археологические раскопки последних, десятилетий выявили, между прочим, остатки грандиозных фортификационных и др. сооружений эллинистической эпохи (в Армазцихе — Багинети, Севсаморе — Цицамури, Уплисцихе и т. д.). Мы видели также, что и грузинские источники (в частности «Мокцевай Картлисай») указывают на развертывание первыми иберийскими царями из династии Фарнавазианов крупных строительных работ в районе столицы: постройка «крепости (бога) Армази», «крепости бога Задени» (Севсаморы), работы во Мцхета и т. д. Сооружение таких грандиозных укреплений, дворцов и т. д., как полагают исследователи, стало возможным именно благодаря наличию дешевой рабочей силы — рабо