Эсеры в период с 1905 по 1907 год

Эсеровская концепция революции существенно отличается от мень­шевистской и большевистской. Главное ее отличие состоит в том, что эсеры не признавали революцию буржуазной. Свою точку зрения они обосновыва прёжде всего уровнем развития и характером российско­го капитализма. По их мнению, российский капитализм из-за своей слабости и чрезмерной зависимости от правительства был неспособным “напирать” так сильно на устаревшие общественные отношения, чтобы вызвать общенациональный кризис. К тому же социально-политические препятствия для капиталистического развития в России, на взгляд эсеров, были не столь большими, как в западноевропейских странах накануне их буржуазных революций. В России, в частности, не было цеховой системы, отсутствовала ко времени революции феодальная организация собственности, не было и прикрепленного к земле феодальными повинностями крестьянина. Да и сама буржуазия, как сословие, далеко не третировалась самодержавием. Русская бур­жуазия, приходили к заключению эсеры, не могла стать во главе рево­люции, а именно на этом тезисе была основана меньшевистская концепция революции и тем самым оказывалась несостоятельной. Но для эсеров не была истиной и большевистская концепция, хотя она также отрицала буржуазию в качестве движущей силы революции. Разногласия заключались в следующем: эсеры не признавали как за­дачу революции расчистку пути для свободного развития капитализма; они не считали крестьянство мелкой буржуазией и отрицали, что ге­гемоном революции должен быть пролетариат.

В эсеровской печати высказывалось и такое мнение. В России не может быть буржуазной революции, потому что она была предупреж­дена “революцией сверху”, “эпохой великих реформ 60—70-х годов”. Эти реформы дали “полный простор для развития капитализма”, и уже тогда произошла “метаморфоза крепостного самодержавия в дво-рянско-буржуазную бюрократию”.

Возражая против определения революции как буржуазной, эсеры вместе с тем не считали ее и социалистической. По их мнению, рево­люция была “социальной”, переходной между революциями буржу­азной и социалистической. Существенным признаком такой революции является, на взгляд эсеров, то, что она не ограничивается сменой власти и перераспределением собственности в рамках буржуазного общества, а стремится пробить брешь в основах буржуазного строя. Такой брешью должна была стать отмена частной собственности на землю, социализация земли. “Мы,— заявлял Чернов,— как бы однов­ременно переживаем и революцию 1789 г., и революцию 30-х годов, и революцию 48-х годов, и революцию 1870 года и даже более того”.

Главный импульс революции эсеры видели не в “напоре развива­ющегося капитализма”, а в “кризисе продовольственного хозяйства”, т. е. земледелия, корни которого уходили в реформу 1861 г., когда освобожденным крестьянам не были созданы необходимые условия для улучшения земледельческой культуры. Все вышеназванное, по мнению эсеров, объясняло “огромную революционную роль крестьянства”. К движущим силам революции они относили также пролетариат и интеллигенцию, отождествляющую свои интересы с интересами тру­довой массы. Союз этих трех социальных сил, оформленным выра­жением которого должна была стать единая социалистическая партия, рассматривался ими как залог успеха революции.

Своеобразной была позиция эсеров и в вопросе о власти. При критическом пересмотре наследства народовольцев они отказались прежде всего от их бланкистской идеи “захвата власти”. Для эсеров было само собой разумеющимся то, что власть после свержения са­модержавия должна перейти к буржуазии. Так, Чернов, комментируя программу-минимум на I съезде партии, подчеркивал, что она явля­ется совокупностью тех мер, которые будут осуществляться в условиях “существования политической власти в руках буржуазии”. В связи с этим не является случайностью то, что Советы рабочих депутатов, возникшие в ходе первой революции, эсеры не рассматривали как за­родыши новой революционной власти, как конкретное проявление революционной демократической диктатуры пролетариата и крестьян­ства. Для эсеров они. Советы, были не более чем своего рода профессионально-политическими союзами пролетариата или органами революционного самоуправления одного этого класса, основное назна­чение которых — организация аморфной рабочей массы.

Насущной задачей революции эсеры считали установление демок­ратической конституции, завоевание политических и гражданских сво­бод, используя которые, они надеялись путем демократических выборов получить большинство' сначала в органах местного самоуп­равления, а затем и “во всей стране”, т. е. в общенациональном пред­ставительном органе — Учредительном собрании. Последнему предстояло определить окончательную форму правления в стране, стать высшим законодательным органом. Эсеровские требования свер­жения самодержавия, завоевания политических свобод, созыва Уч­редительного собрания, социализация земли кратко выражались в крылатом лозунге “Земля и Воля”, ставшем основным лозунгом первой российской революции.

Революция внесла существенные коррективы в тактику эсеров. Прежде всего во много раз возросли масштабы их деятельности Го­раздо шире и интенсивнее стали их пропаганда и агитация, неодно­кратно увеличился выпуск предназначенной для этой цели литературы. Предприняты были попытки легального издания цент­ральных газет — “Сын Отечества” (осень 1905 г.) и “Мысль” (в период деятельности I Думы). Расширилась террористическая деятельность партии: если до революции на счету было всего шес