Суды по государственным преступлениям в 1717–1729 гг.

Суды по государственным преступлениям в 1717-1729 гг. Несостоявшаяся реорганизация 1724 г.

Окончательно установившийся к 1696 г. круг ведения Преображенского приказа почти не менялся затем на протяжении последующей четверти века. Как явствует из доныне не вводившегося в научный оборот доношения Преображенского приказа Сенату от 18 сентября 1717 г., в год начала судебной реформы в компетенцию приказа как органа правосудия входили "величия дела, которые касаютца о его царского величества здравии и о высокомонаршей чести и о бунте и о измене, да всяким правом два полка от лейб-гвардии…". Иными словами, Преображенский приказ по-прежнему осуществлял разбирательство, во-первых, дел по государственным преступлениям, а во-вторых, уголовных и гражданских дел, касавшихся военнослужащих гвардейских полков.

Примечательно, что, приступая к проведению судебных преобразований, Петр I испытал очевидные колебания относительно дальнейшей подсудности строевых гвардейцев. Об этом свидетельствует тот факт, что в п.2 поданного царю в начале декабря 1717 г. доклада о делах Преображенского и Семеновского полков был поставлен вопрос, под чьей юрисдикцией будут впредь находиться солдаты и офицеры гвардии (причем отмечалось, что пребыванием под юрисдикцией Преображенского приказа гвардейцы "были доволны"). В конце концов, Петр I решил оставить военнослужащих-гвардейцев в подсудности Преображенского приказа, о чем указал в резолюции, наложенной на доклад 5 декабря 1717 г.

Достойно упоминания, что в условиях 1710-х гг. Преображенский приказ сохранил не только прежнюю компетенцию, но и особый иерархический статус, заключавшийся в отмеченном выше подчинении непосредственно монарху. Весьма показательно, что, как установила Н.Б. Голикова, ведомство из села Преображенского упорно отказывалось предоставлять какую-либо информацию и выдавать дела даже по запросам Правительствующего Сената. Неудивительно, что Преображенский приказ далеко не сразу сумел отладить взаимодействие и с реформированными органами правосудия.

Исстари привыкший к особому статусу приказ игнорировал поначалу саму Юстиц-коллегию. 16 июля 1719 г. коллегия оказалась вынуждена направить царю доклад с жалобой на принявшие массовый характер самоуправные действия Преображенского приказа. 5 сентября 1719 г.А. А. Матвеев (уже единолично) обратился к Петру 1 с повторным докладом на эту тему, выдвинув предложение издать специальный указ, в котором разграничивалась бы компетенция Преображенского приказа и Юстиц-коллегии в делах, не касавшихся составов государственных преступлений.

Однако ни в 1719 г., ни в 1720 г., ни в 1721 г. предлагавшийся А.А. Матвеевым указ не появился (хотя, возможно, что какие-то указания на этот счет были даны монархом руководству Преображенского приказа в устной форме). Но в начале 1722 г. Петр I собственноручно записал для памяти: "Определить, каким делам быть в Преображенском приказы. Реализация означенного высочайшего замысла не затянулась.

Уже 29 апреля 1722 г. Петр I подписал закон, в котором впервые детально регламентировался круг ведения приказа в судебной сфере. В ст.1 и 2 названного закона (не рассматривавшегося до сих пор в историко-правовой литературе) подтверждались как традиционные полномочия Преображенского приказа по разбирательству дел по государственным преступлениям, так и аналогично традиционные полномочия по рассмотрению судебных дел, касавшихся военнослужащих гвардии. При этом в ст.2 указа оговаривалось, что дела по искам самих гвардейцев должны были рассматриваться теми судебными органами, под юрисдикцией которых находились ответчики.

Согласно ст.3 закона от 29 апреля 1722 г., к ведению Преображенского приказа были дополнительно отнесены дела о "великих убийствах" и "городских разбоях", совершенных в Москве и Санкт-Петербурге во время пребывания там императора. Завершало ст.3 категорическое предписание никаких дел иного характера в судебное производство приказа более не принимать, чтобы "тем конфузии не зделать положенному регламенту" (то есть не нарушать функционирование реформированной судебной системы).

Издание закона от 29 апреля 1722 г., казалось, незыблемо упрочило положение Преображенского приказа в государственном механизме Российской империи. Однако вскоре грянули события, едва не оказавшиеся для приказа роковыми. В начале 1723 г., впервые за историю могущественного ведомства из села Преображенского, оба многолетних руководителя его аппарата - дьяки Я.В. Былинский и В.Н. Нестеров - попали под суд по обвинению в преступлениях против интересов службы и против правосудия.

Еще не привлекавшее внимания исследователей дело Преображенских дьяков завязалось в первых числах февраля 1723 г. Уже 12 февраля 1723 г. Петр I указал, чтобы канцелярские и технические служащие Преображенского приказа объявили бы, что им известно о криминальных деяниях своих начальников ("какие ведают [за ними] … противные указом дела, обиды и народное грабленые и взятки").15 февраля 1723 г. император поручил разбирательство дела "дьяков Преображенских" Вышнему суду (непосредственно расследованием названного дела занялась Розыскная контора суда). В середине февраля Я.В. Былинского и В.Н. Нестерова взяли под стражу. В ходе следствия было вскрыто множество эпизодов преступной деятельности дьяков (особенно по фальсификации уголовных дел).

Впрочем, 1723 год особенных перемен в положение ведомства из с