Дивный Новый Мир и его катастрофа (1923 -1933)

По материалам лекций по истории западной цивилизации XX века Б. М. Меерсона и Д. В. Прокудина

1. После первых серьезнейших экономических и социальных кризисов послевоенного периода, после преодоления коммунистической опасности на Западе, после более или менее адекватного пересмотра международных проблем, в частности - репарационного вопроса (планы Дауэса и Юнга), после начала включения в систему международных отношений даже советской России (полоса признаний), - после всего этого Запад вступил в полосу стабильности и процветания, знаменитую эпоху "prosperity". Казалось, что Западу удалось, наконец достичь той стабильности, о которой мечтали в Версале: с 1923 по 1929 годы постепенно сошли на нет массовые политические акции, ибо постоянно рос уровень жизни, экономическая ситуация выглядела довольно устойчивой, в международных отношениях возобладал пацифизм и сотрудничество в рамках Лиги наций. Европейцу и американцу, казалось не о чем больше беспокоиться. И все это благополучие катастрофически рухнуло в 1929 году, после такого не слишком заметного на первый взгляд события, как крах нью-йоркской фондовой биржи.

За счет чего Западу удалось достичь стабильности в условиях массового, а значит - нестабильного - общества? И что произошло в 1929 году, что разрушило "великолепный новый мир" prosperity?

Стабилизация 1923 - 1929 годов была достигнута во всех областях жизни общества - в экономике, в социальной жизни, во внутренней и внешней политике. Характерные черты стабилизации нашли отражение и в культуре.

2. В ЭКОНОМИКЕ основой prosperity стало крупное конвейерное высоко технологичное производство, ориентированное на выпуск товаров широкого потребления длительного пользования (см. лекцию 4). Процессы, начавшиеся на рубеже веков ("электрическая революция") казались исключительно положительными и "прогрессивными". Товары, ранее считавшиеся предметами роскоши - граммофон, радиоприемник, телефон, электрическое освещение, автомобиль, наконец - превратились в обычные предметы потребления. Доходы предпринимателей, клерков и рабочих постоянно росли. Огромные предприятия обеспечивали работой большую часть населения. Рост производства, который считался залогом процветания, продолжался неуклонно, и никому не приходило в голову, что этот рост, как и любой другой, имеет свои пределы. При этом следует учитывать, что речь идет о механическом росте, о производстве все большего количества стандартных однотипных товаров, благо монополизм (состояние рынка при резком снижении конкуренции) позволял увеличивать доходы, производя больше товаров, не обращаясь к вопросу о качественном их совершенствовании. Это говорит о непрочности достигнутого материального благополучия; экономическая база стабилизации была весьма неустойчивой.

3. В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ в 1923 - 1929 годах наблюдалось существенное снижение политической активности населения. В Германии, Франции и т.д. существенно падает авторитет "партий нового типа", и заклинания Коминтерна о мировой революции или заклинания крайне правых о борьбе с мировым еврейским заговором воспринимаются как чисто ритуальные. Политическую жизнь определяют два направления, условно обозначаемые как "левые" и "правые". "Правые", например, консерваторы в Англии, республиканцы в США и их аналоги во Франции и Германии (иногда партии, иногда коалиции) отстаивали традиционные индивидуалистические ценности свободу частного предпринимательства, ограниченную роль государства в экономике, либерально-демократические принципы в политической жизни. "Левые" - социал-демократы в Германии, лейбористы в Англии, социалисты во Франции - выступали с позиций усиления государственного регулирования экономики, проведения широких социальных программ при сохранении основ частно-капиталистической экономики и демократических свобод.

Именно в этот период окончательно изменила смысл традиционная для XIX - начала XX века политическая терминология. Возникшие в эпоху Великой французской революции политические течения "правых" и "левых" воспринимались изначально как более умеренные и консервативные (правые) и более радикальные, реформистские, а в крайнем случае - революционные (левые) (рис.1). После Первой мировой войны содержание этих понятий постепенно начинает меняться в связи с массовизацией возникновением "партий нового типа". Правые в понимании XIX века, умеренные, оказываются в центре политического спектра, правее их теперь не "только стена", по известному выражению Пуришкевича, а новые политические силы радикальной направленности, но в отличии от крайне левых апеллирующие к шовинизму, расизму, имперской идее. Примером могут служить итальянские фашисты. Фланги политического спектра парадоксально сближаются, и во всяком случае находятся дальше от умеренных партий, чем друг от друга (рис.2). При показной ненависти друг к другу результаты их политической деятельности при захвате власти оказываются удивительно похожими, что неудивительно, ибо социальная база тех и других одна - масса.

Стабилизация 1923 - 1929 годов естественно охватила и область МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ. Казалось, окончательно уходит в прошлое война как способ решения межгосударственных проблем, торжествует провозглашенный еще Вильсоном в Версале пацифизм, то есть принцип исключительно мирного урегулирования всех вопросов, при котором война считается абсолютным злом,