Роксоланы, росоманы и древние росы

Ю.Д. Акашев

Для воссоздания начальной истории русского народа очень важно выяснить, что о нем знали и писали античные и средневековые авторы. При этом следует иметь в виду, что в большом перечне народов, о которых пишут или упоминают античные источники, зачастую бывает очень сложно увидеть предков современного русского народа, поскольку разные авторы для обозначения росов употребляли разные названия. Как вполне справедливо писал еще в XIX веке доктор философии и магистр изящных наук Е.И. Классен, «греки и римляне давали многим славянским племенам свои, произвольно составленные прозвища, относя их то к местности, то к наружности, то к суровости в войнах, то к образу жизни; но кой-где в их сказаниях проявляются и настоящие имена тех племен» [8: с. 10]. Это обстоятельство, по мнению упомянутого ученого, привело к тому, что в древней истории представлено «более полусотни имен лишних, ничего особого не означающих, которые должны быть наперед уничтожены, если мы хотим прояснить сколько-нибудь этот хаос и отделить из него резкою чертою славянское племя, которое станет тогда в свое место непринужденно, ненасильственно, не по приговору своеволия и красноречия, а по однознамена- тельности и сродству обстоятельств» [8: с. 10].

Мы привыкли к тем племенным названиям древних росов, которые дошли до нас благодаря автору «Повести временных лет»: поляне, древляне, дреговичи, радимичи, вятичи и т. д. — летописец приводит их до полутора десятка. Но это лишь названия наиболее крупных племен, сумевших возглавить племенные объединения. А кроме них было множество племен более мелких, тоже имевших свои названия; имели свои имена и роды. Из всего этого множества этнонимов одни не сохранились вовсе, другие запечатлелись в топонимах и гидронимах, третьи дошли до нас в сочинениях древних авторов, которые зачастую очень сильно их исказили, приспособив к фонетическим особенностям своего языка. К тому же эти авторы зачастую и не стремились узнать настоящие племенные имена, используя прозвища, связанные с особенностями рода занятий, быта, одежды, или даже бранные названия, данные тем или другим родам или племенам их соседями.

Конечно, греческие и римские историки не оставили нам даже кратких исторических очерков о русских племенах. Их преимущественно занимали войны, грабежи, разрушения, а жизнь мирных, трудолюбивых земледельцев и пастухов, каковыми и были, в основном, славяне, их вовсе не интересовала. На них обращали внимание, лишь когда те проявляли себя с другой стороны, защищая свои родные земли во время бурных столкновений с соседними народами. Но иногда часть древних росов в силу тех или иных исторических обстоятельств могла быть включена в какую-то социально-политическую общность, продолжая долгое время существовать в иноэтничной среде в гетерогенном виде. И тогда, по понятным причинам, в источниках они упоминаются не под своим именем, а под именем народа, возглавившего эту общность. Все перечисленные обстоятельства затрудняют идентификацию древних росов и выяснение степени их участия и реальной роли в тех или иных исторических событиях.

До сих пор спорным является вопрос о том, кто такие роксоланы — народ, живший в древности вдоль Азовского побережья, о котором упоминает целый ряд позднеантичных и раннесредневековых авторов. Его, например, называет Помпоний Мела в географическом трактате «Хорография», написанном в 40-х годах I века н. э. [4: c. 44]. Отдельно от скифов и аланов этот народ называет в «Естественной истории» другой римский ученый, государственный деятель и полководец Гай Плиний Старший [16: c. 171]. Древнегреческий астроном, географ и картограф Клавдий Птолемей (II в. н. э.) в «Географическом руководстве» среди народов, населяющих Сарматию, тоже называет роксоланов отдельно от скифов и аланов [17: c. 231]. На так называемой Певтин- геровой карте, восходящей к топографическим справочникам рубежа нашей эры, но составленной, по-видимому, в начале III века, роксоланы помещены по обе стороны Южного Буга [12: c. 66].

Довольно многие авторитетные ученые видят в роксоланах древних ро- сов. Так, например, в XVIII веке Г.З. Байер, пересказывая «Географию» ра- венского географа Гвидо (Ravenna Guido, IX в., по другим данным XII в.), писал: «К северной стране самая Европа имеет конец окиан, которой подался к Скифии степной, также к амазонам, где они, как читаем, изстари жили, когда из гор Кавказских вышли. Потом он досягает до роксаланов (так он руских называет) и до сарматов опять к Скифии» [21: c. 214]. Конечно, в этом отрывке обращает на себя внимание пояснение Байера о том, что Равенна Г видо роксоланами называет русских.

А вот что писал о них М.В. Ломоносов: «С роксоланами соединяются у Плиния аланы в один народ сарматский. И Христофор Целларий примечает, что сие слово может быть составлено из двух — россы и алланы, о чем и Киевского Синопсиса автор упоминает, из чего видно, что был в древние времена между реками Днепром и Доном народ, называемый россы» [10: с. 21].

На тождестве росов и роксолан настаивал Д.И. Илловайский. Приверженцем этой точки зрения был Г.В. Вернадский. Из советских историков ее поддержали С.П. Толстов и Е.Ч. Скржинская. Правда, у этой гипотезы всегда были и остаются противники. Например, В.П. Кобычев в примечаниях к своей монографии, посвященной поискам прародины славян, категорически заявляет, что роксоланы к термину «Русь» не имеют никакого отношения [9: с. 149].

Взгляд на роксоланов как на «рос-аланов» вызвал негативн