Позиция СССР в связи с началом гражданской войны в Испании (1936 г.)

А.В.Постернак

Данная статья написана на основе официальных советских и французских документов в области внешней политики, с помощью которых была предпринята попытка проследить изменение позиции Советского Союза относительно гражданской войны в Испании в 1936 году, а также — выявить ее оценку французскими политиками того времени.

6 августа 1936 г. СССР дал официальное согласие на присоединение к соглашению о невмешательстве в испанский конфликт с двумя пожеланиями: привлечение к нему Португалии и немедленное прекращение помощи мятежникам (ДВП, XIX, № 243, 245)1. Кроме того, по сообщению поверенного в делах Франции в СССР Пайара (от 9 августа), Москва требовала внесения некоторых поправок в преамбулу, в которой не следовало указывать конкретных мотивов участия в договоре, что могло оттолкнуть от него профранкистски настроенные страны (DDF, III, № 113)2.

Уже 7 августа заместитель наркома иностранных дел Н. Крестинский в письме полпреду в Италии Б. Е. Штейну писал: “Я не жду... никакой официальной договоренности по этому вопросу и во всяком случае ни одной минуты не сомневаюсь, что до окончательного разгрома испанских повстанцев Германия и Италия будут им самым активным образом помогать” (ДВП, XIX, № 243–244).

23 августа Пайар и нарком иностранных дел М. М. Литвинов обменялись нотами, аналогичными по содержанию. Правительство СССР обязывалось применить декларацию лишь после присоединения к ней Германии, Италии и Португалии (ДВП, XIX, № 249; DDF, III, № 193). 28 августа народный комиссариат внешней торговли СССР издал указ о запрещении экспорта, реэкспорта и транзита в Испанию и ее владения всякого рода оружия, амуниции и военных материалов, воздушных судов и кораблей (ДВП, XIX, прим. 158. С. 761)3. При этом Литвинов утверждал, что данный указ не распространяется на контракты о поставках, поскольку последних не существует (ДВП, XIX, № 260). 31 августа посол СССР в Испании М. И. Розенберг вручил верительные грамоты президенту испанской республики Асанье, что явилось актом частичного признания нового государства (ДВП, XIX, № 258).

Однако уже 7 октября поверенный в делах СССР в Великобритании С. Каган сделал в международном Комитете по невмешательству заявление о том, что в связи с продолжающейся помощью мятежникам со стороны некоторых стран советское правительство “будет считать себя свободным от обязательств, вытекающих из Соглашения” (ДВП, XIX, № 296; DDF, III, № 321).

Британское правительство было явно раздражено последним демаршем Советского Союза (ДВП, XIX, № 313; ср.: № 341). Но, допустив конфликт с форин офисом, Литвинов не был настроен портить отношения с Францией. Перед встречей советского посла в Париже Потемкина с Блюмом он дал полпреду инструкции объяснить премьер-министру позицию СССР, который не может нести ответственность за последствия решений лондонского Комитета, попустительствующего франкистам. Впрочем, “мы не игнорируем французское правительство и, в частности, лично Блюма” (ДВП, XIX, № 314). По словам Потемкина, во время встречи 23 октября “об испанских делах Блюм предпочел не говорить” (ДВП, XIX, прим. 185. С. 767).

23 октября полпред СССР в Англии и представитель СССР в Комитете И. Майский отправил председателю Комитета Плимуту письмо, в котором сообщал, что советское правительство в связи со сложившейся ситуацией “не может считать себя связанным Соглашением о невмешательстве в большей мере, чем любой из остальных участников Соглашения” (ДВП, XIX, № 327).

“Наша открытая помощь мадридскому правительству, — писал советский полпред в Германии Я. Суриц Н. Крестинскому 12 октября 1936 г., — может вызвать не только усиление германской помощи мятежникам, но не исключает при известных условиях и возможность открытого столкновения между немцами и нами”, поскольку “сила Германии заключается исключительно в слабости фронта мира. Возможно, что наше решительное выступление по испанскому вопросу будет иметь оздоровляющее влияние и поведет хотя бы к некоторой консолидации факторов, противодействующих фашизму”. Тогда Германию можно было бы вынудить к отступлению (ДВП, XIX, № 305). С этой целью СССР открыто солидаризировался с республиканской Испанией, когда Сталин 15 октября отправил приветствие генеральному секретарю ЦК КПИ Х. Диасу (ДВП, XIX, № 312). Таким образом, Советскому Союзу было невыгодно серьезно влиять на ситуацию в Испании в пользу республиканцев, чтобы напрямую не столкнуться с Германией.

21 октября Пайар сообщал, что тон советских газет в связи с испанскими событиями “изо дня в день становится все более ожесточенным”. По сведениям секретного французского агента, СССР уже отправил из одного черноморского порта партию демонтированных самолетов и в дальнейшем готов идти на более эффективную помощь, что вытекало из декларации Кагана. Самолюбие представителей советского государства было весьма задето в ходе последних заседаний Комитета, деятельность которого, по их мнению, теперь теряла смысл. А до получения удовлетворения своих требований СССР считал необходимым вернуть законному испанскому правительству право закупать оружие у какой угодно страны. “Разочаровавшись в результатах своих усилий в связи с установлением системы коллективной безопасности на Востоке... СССР мог бы с гораздо большим хладнокровием рассчитать ситуацию, которая сложится в результате его поддержки республиканской Испании, нежели степень риска, связанного с такого рода действиями, где основная тяжесть ляжет на плечи других, а положен