Осада Антиохии

ПредпосылкиАнтиохия, стоявшая в 20 км от побережья Средиземного моря на восточном берегу реки Оронт, была одним из наиболее значительных городов Восточного Средиземноморья. Её история началась ещё во времена Римской империи, затем город несколько раз переходил из рук в руки — сначала он был подчинён Византийской империей, потом арабами, в X веке вновь перешёл к Византии, а в 1085 году Антиохия была завоёвана сельджуками, которые частично перестроили городские укрепления времён Юстиниана I — широкие стены города охраняли теперь 450 башен — и значительно подняли оборонительные способности города, и без того отлично защищённого горами на юго-западе и болотами на северо-западе.С 1088 года Антиохия находилась под властью эмира Яги-Сиана. Осознавая исходившую от крестоносцев опасность, он обратился за поддержкой к соседним мусульманским государствам, но помощь получил далеко не сразу. Готовясь к приходу христиан, Яги-Сиан заключил в тюрьму православного патриарха Антиохии Иоанна Оксита и изгнал православных греков и армян — по свидетельству хрониста Ибн аль-Асира, «он стал опасаться христиан, которые жили в Антиохии»[1], — однако яковитам было разрешено остаться. Кроме того, по словам хрониста похода Раймунда Ажильского, сельджуки «отуречивали молодых армян и греков, давая им жён турчанок»[2]. Малочисленность гарнизона Яги-Сиана компенсировали неприступные стены и множество оборонительных башен. Прибытие крестоносцевВ октябре 1097 года крестоносцы вступили в долину реки Оронт. Между трёмя предводителями христиан — Готфридом Бульонским, Боэмундом Тарентским и Раймундом Тулузским — не было согласия относительно того, какие действия предпринимать дальше: Раймунд предлагал сразу штурмовать Антиохию, а Готфрид и Боэмунд настаивали на осаде. В конце концов, 21 октября 1097 года крестоносцы «выкопали ров у городских стен, сложили снаряжение и начали осаду города».[3]Отряды Боэмунда заняли позицию на северо-восточной стороне города у ворот Св. Павла. Далее до Собачьих ворот разбили лагерь воины Роберта Нормандского (старшего сына Вильгельма Завоевателя), Роберта Фландрского, Стефана Блуаского и Гуго Вермандуа. Армия Раймунда Тулузского расположилась к западу от Собачьих ворот, а Готфрида Бульонского — у ворот Дюка неподалёку от моста через Оронт. Цитадель на склоне горы Сильпиус на юге и ворота Св. Георгия на северо-западе не были блокированы крестоносцами — они контролировали только четверть от общего периметра крепостной стены,[4] — благодаря чему на протяжении всей осады в Антиохию свободно поступал провиант. Первая осадаНа первых порах осада протекала удачно. К середине ноября к стенам Антиохии прибыл с подкреплением племянник Боэмунда, Танкред Тарентский. Кроме того, на протяжении всей осени крестоносцы не испытывали недостатка в продовольствии — плодородные окрестности Антиохии открывали широкие возможности для обеспечения армии провиантом, а 14 генуэзских кораблей, 17 ноября высадившихся в гавани Св. Симеона, доставили крестоносцам дополнительные запасы еды. С приближением зимы положение начало ухудшаться. В декабре заболел Готфрид Бульонский, запасы продовольствия были на исходе. В конце месяца Боэмунд Тарентский и Роберт Фландрский отправились на фуражировку, а 29 декабря, вскоре после их отбытия, Яги-Сиан и его воины предприняли вооружённую вылазку через ворота Св. Георгия и напали на лагерь Раймунда Тулузского. Хроника анонимного воина, очевидца атаки, рассказывает, что напавшие под покровом ночи мусульмане «убили большое число рыцарей и пехотинцев, которые не были достаточно хорошо защищены».[5] Тем не менее, крестоносцы отбили нападение, но штурмовать город по-прежнему не представлялось возможным.Тем временем отряд Боэмунда Тарентского и Роберта Фландрского столкнулся с армией Дукака Мелика, правителя Дамаска, направлявшегося на помощь осаждённой Антиохии (к нему обратился за помощью Шамс ад-Дин, сын Яги-Сиана, незадолго до начала осады покинувший город[6]). 31 декабря 1097 года между христианами и мусульманами состоялось сражение, в результате которого оба противника вернулись на исходные позиции — крестоносцы, так и не успевшие набрать провиант, повернули к Антиохии, а Дукак Мелик возвратился в Дамаск. ГолодС наступлением зимы нехватка продовольствия стала ощущаться всё острее, и вскоре в лагере крестоносцев начался голод. Эти тяжёлые для христианского войска времена были запечатлены на страницах многих хроник того времени. Анналы Хильдесхайма[7] повествуют о том, что «многие из этих крестоносцев ели коней и ослов, едва удерживаясь от человеческого мяса», однако некоторые хроники сообщают, что дело порой доходило и до каннибализма, а каждый седьмой кр