Ужесточение командно-административной системы во время Великой Отечественной войны

Ужесточение командно-административной системы во время Великой Отечественной войны

В исторической литературе высказано мнение: «В годы Великой Отечественной войны И.В. Сталин и его окружение меняют стиль работы с народом, называя его братьями и сестрами».

С таким утверждением нельзя согласиться. В действительности произошла не «либерализация» сталинского режима, а ужесточение командно-административной и репрессивной системы. Вся полнота власти в государстве была сосредоточена в руках Государственного Комитета Обороны, а вернее его председателя – И.В. Сталина. ЦК ВКП(б) по существу был превращен в политический филиал ГКО. Политбюро, ЦК партии, а точнее его аппарат, полностью поставили под свой прямой контроль деятельность правительства. Абсолютное большинство постановлений правительства принималось одновременно и от имени ЦК ВКП(б), и санкционировалось ГКО. Главные посты во всех ключевых органах Сталин оставил за собой, его сподвижники также выступали, как минимум, в трех ипостасях. О каком-либо «разделении» властей, демократическом контроле, коллективном руководстве не могло быть и речи. Конечно, условия военного времени требовали централизации руководства, железной дисциплины во всех звеньях государственного аппарата. Однако абсолютная, ничем не ограниченная власть Сталина приводила к тому, что недостатки и пороки его личности превращались в недостатки и пороки всей государственной системы. Промахи, ошибки и прямые преступления Сталина дорого обошлись советскому народу, многократно увеличили цену Победы. В годы войны был осуществлен строжайший (можно сказать крайний) организационный централизм. Экстремальная обстановка породила экстремальные методы мобилизации всех ресурсов. Но она несла в себе опасность ослабления, а то и утраты связи вышестоящих партийных органов с партийными массами, быстрого нарастания и без того сильных бюрократических тенденций в партийно-государственном аппарате, их закостенения и превращения в доминирующее начало во всей системе управления, принижения, а затем и полного превращения разветвленной структуры советских хозяйственных и других общественно-конституционных структур в прямой, лишенный всякой самодеятельности придаток централизованного командного ядра, облеченного неограниченной властью.

Подавляющая часть рядовых коммунистов призывного возраста была мобилизована в армию. В Алтайском крае с июля 1941 г. по 1 января 1942 г. число коммунистов деревни уменьшилось на 32,2%, в Ярославской области на 33,2%, в Казахской ССР в первый же год войны (с 1 июня 1941 г. по 1 июля 1942 г.) число коммунистов сократилось на 40%, а сеть колхозных партийных организаций – на 43%.

Большинство сельских коммунистов сосредоточивалось в районных организациях, в совхозах, МТС; непосредственно в колхозах очень мало, В Алтайском крае (в марте 1942 г.) из 4,5 тыс. колхозов первичные партийные организации имели только 250 (один колхоз из 18). В Ярославской области было 3600 колхозов и только 74 из них (т.е. примерно один из 50) имели первичные партийные организации.

Колхозные партийные организации были очень малочисленны – в среднем от трех до пяти человек. К тому же в них почти полностью отсутствовали рядовые колхозники, т.е. те, кто непосредственно работал в поле и на фермах. В колхозе «Красное знамя» Сапожковского района Рязанской области насчитывалось пять коммунистов: председатель колхоза, председатель сельсовета, ветеринарный фельдшер, сторож и кладовщик.

Почти также малочисленны были комсомольские организации. В Омской и Тюменской области за полгода в связи с уходом комсомольцев на фронт распалось 353 колхозные организации. Из оставшихся 3129 организаций в 1414 насчитывалось в среднем от трех до пяти членов комсомола.

Сокращение сети партийных и комсомольских организаций, которые были главными рычагами командно-административной системы в деревне, затрудняло «политическую» работу среди крестьянского населения. Тем не менее они руководили перестройкой всей политической и организационной работой в деревне в соответствии с требованием военного времени «Все для фронта, все для победы!». Малейшие проявления неорганизованности, расхлябанности, разгильдяйства расценивались как государственное преступление. Нарушение хозяйственных планов рассматривалось как саботаж, подрывавший обороноспособность страны.

Партийные организации опирались в своей работе на советский и хозяйственный аппарат. Все звенья этого аппарата сверху и донизу возглавлялись коммунистами и действовали в соответствии с партийными директивами. Сельские райкомы партии, на которые было возложено непосредственно руководство колхозами, совхозами и МТС, направляли всю их работу через районные Советы, их исполкомы с различными отделами и сельсоветы. Сельские райкомы совместно с райисполкомами решали все вопросы хозяйственной и политической жизни деревни. Подготовка к посевной или уборочной, выполнение госпоставок, обеспеченность колхозов и совхозов техникой, семенами, рабочей силой, поощрения и взыскания, распространение газет и радиопропаганда, работа школ и больниц – ничто не должно было оставаться вне поля зрения сельских райкомов партии.

Ранее не доступные для исследователей документы Сельхозотдела ЦК ВКП(б) свидетельствуют о том, что партийно-политическая работа в деревне в годы войны проходила далеко не так гладко, как она представлялась во многих книгах и статьях.

Вот сообщение инструктора Сельхозотдела ЦК ВКП(6) И. Лебедева секретарю ЦК ВК