Музей Черноморского флота в г.Севастополе

О БАХЧИСАРАЙСКОМ ДВОРЦЕ И ЕГО РЕСТАВРАЦИИ

Тесное горное ущелье, замкнутое с обеих сторон меловыми и глинистыми холмами, узкая зеленеющая полоса долины, вяло текущая в топких берегах речка, ряды баштанов и бахчей, фруктовые сады с обсеченными за зиму тополями, грязная, непомерно длинная татарская деревушка с двумя, тремя минаретами, старый сад посередине с укрывающимися в нем крышами большой усадьбы... – таковы несложные впечатления современного туриста, намеренно уклонившегося в сторону от обычного пути на Южный берег Крыма, чтобы, "поклонником муз и мира", посетить "Бахчисарая в забвении дремлющий дворец". Его "безмолвные переходы", "пустые покои и сады" так же манят к себе русского путешественника, как романтические легенды Гренады и Альгамбры, столь притягательно звучащие для европейского туриста. Все эти былые дива сказочной восточной роскоши и искусства представляют ныне лишь жалкие остатки прошлого, но вокруг них выросла не только пышная зелень южного сада, прикрывшая руины и высохшие бассейны, но вместе и причудливая мечтательная поэзия романтических легенд, эпопей и поэм, и порожденная ими литература путешествий, принявшая восторженные, приподнятые шаблоны для своих лирических рассказов о невиданных чудесах в невиданных землях. Однако, романтическое настроение, увлекшее путешественника к подножью Гренады, быстро проходит под напором подавляющих впечатлений жалкой действительности и сменяется разочарованием и насмешками. Как пресловутые дворцы Альгамбры оказываются вблизи однообразными двориками, крохотными комнатами, игрушечными башенками с чудными, правда, арабесками по стенам, но, благодаря подновлениям и размалевке, лишившимися половины своей былой красоты, так и дворцы Бахчисарая обязательно разочаруют посетителя, особенно русского, по его малой подготовленности к тому, что он собирается смотреть, и по его обычному пренебрежению ко всем отечественным памятникам и историческим дивам.

Малая подготовка и скептическое пренебрежение, из нее проистекающее, были причиной того, что Бахчисарайский дворец, доставшийся нам после пожара 1736 года, при взятии Крымской столицы войсками Миниха, и разорения самими хозяевами, отъезжавшими прочь, – в виде руины, никогда не был предметом серьезных забот о его сохранении. Починка и подмалевка, переделка и перестройка различных частей дворца никогда не сопровождались археологическим руководством. Между тем, случаев к серьезному исполнению на практике задачи сохранения дворца, как исторического памятника, было немало: со времен Екатерины видим ряд капитальных ремонтов, а общее руководство к ним дано было еще самим Потемкиным.

В 1783 году Потемкин так предписывал генерал-поручику барону Игельштрому: "Состоящий при Бахчисарае и, как я слышу, приходящий в запущение ханский дворец, именуемый Ашламе, вашему превосходительству рекомендую привести в то состояние, в котором он был прежде, и испорченное все исправить, с таковым наблюдением, чтобы сохранен был вкус, в котором все то построено". В 1784 году он же писал правителю Таврической волости Каховскому: "Бахчисарайский дворец предоставляю вам починить, сад прибрать, что есть в оном деревянного – вновь перекрасить, и цветов умножить, фонтаны починить; весь Бахчисарай вычистить, что ветхо – поправить, развалины сломать, улицу намостить, лавки исправить и также починить мечети. На все сие употребить назначаю я из таможенных доходов до 10.000 рублей".

Но ремонты, предпринимавшиеся лишь по нужде, ввиду приездов, были не менее губительны, по своей небрежности, для дворца, чем и само время: в 1784 году ряд старых покоев сломаны, множество других переделано по-европейски; в 1824 году снесен весь гарем, а вместо него выстроен дачный флигель с этим названием, уничтожены конюшни; в сороковых и шестидесятых годах весь дворец снаружи и внутри получил аляповатую размалевку арматурами, букетами и плодами. Но бедное содержание, нищенское исправление крыш (на общую сумму 900 руб. в год), а главное, плохая постройка всех жилых покоев, привели и теперь дворец к состоянию, которое требует немедленного и капитального ремонта, в противном же случае запущение грозит перейти в разрушение. Нелишним будет поэтому, ввиду идущих ныне рассуждений по подлежащим ведомствам о реставрации или обновлении дворца, сказать посильное слово в пользу поддержки памятника, при всех его недостатках все же замечательного и редкостного, попытаться ослабить скептическое отношение к нему и указать его исторический интерес. Таким образом могут быть легко устранены и те увлечения, которые могли бы вызвать преувеличенные требования расходов на реставрацию, и,