Плач о пленении и о конечном разорении Московского государства

Одним из самых ярких эмоциональных откликов на бедствия, постигшие Россию в Смутное время, стал “Плач о пленении и конечном разорении Московского государства”. Анонимный «Плач» возник, по предположениям С.Ф. Платонова летом—осенью 1612 г. в одном из провинциальных городов, вероятно в Казани. Текст «Плача» использован составителем так называемого «Казанского сказания», компиляции, датируемой М.Н. Тихомировым теми же месяцами 1612 г., к которым С.Ф. Платонов относит создание «Плача». Сам «Плач» рано получает общерусское распространение: в 30—40-е гг. XVII в. его сокращенная редакция включается в сборник, составленный жителями Устюга Великого, в 1672—1674 гг. входит в состав московской исторической компиляции о Смутном времени. В XVII в. «Плач» был присоединен в качестве заключительной главы к «Сказанию Авраамия Палицына».

По своему характеру “Плач” напоминает произведения XIII—XIV вв., в которых древнерусские книжники пытались понять причины “гибели Руси” во время татаро-монгольского нашествия. Более всего отдельные фрагменты “Плача” близки к “Слову о погибели Русской земли”, ибо в зачине “Плача” его неизвестный автор воспевает настоящую похвальную песнь России и ее красоте.

Однако в этом отношении автор “Плача” идет намного дальше автора “Слова о погибели Русской земли”. И основная причина в том, что, по глубочайшему убеждению автора “Плача”, к началу XVII столетия Россия стала истинным богоизбранным государством. Поэтому эпитеты и понятия, которые в “Плаче” применяются к характеристике России связаны не столько с описанием ее красоты, сколько служат подтверждением ее богоизбранности, а русский народ объявляется единственным истинным “народом христианским”.

Особо подчеркивается значение Москвы, как богоизбранного города. Столица России, Москва — это “высокоименитый и преславно царствующий град”, “самой земли око”, “вселенной светлость”. Именно здесь в Успенском соборе хранится Владимирская икона Божией Матери и потому Москва является единственном в мире городом, находящимся под покровительством Богородицы — “Пречистой Владычицы нашей град и наследие”. И Покров Божией Матери, распростертый над Москвою, неоднократно спасал столицу России от многоразличных напастей. В итоге же автор “Плача” именует Москву “дщерью Нового Сиона”, как бы развивая тот ряд идеалов-образов, которые возникли в России в XVI веке, углубляя их ветхозаветные аналогии.

Стоит напомнить, что сами понятия “Сион”, “Израиль”, “Иерусалим” восходят к библейской символике. Так, “Новый Иерусалим”, согласно Откровению Иоанна Богослова, — это святой город, “новый, сходящий от Бога с неба”, символ чистоты и правды, “ибо сила Божия осветила его” и “спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою” (Откр. 21:2, 23-24). “Израилем” в Библии называется избранный Господом народ.

Столь же глубок и образ “Сиона”, святой горы в Иерусалиме, в Библии трактуется как “вышний Иерусалим” (Евр. 12:22), как символ присутствия и благословения Божиего (Пс. 128:5; 132:13; Ис. 8:18; 24:23; Евр. 12:22; Откр. 14:1). Следовательно, Москва, называемая “Новым Сионом”, в данном случае воспринимается как избранный Богом город, таким же, как древний Иерусалим. Образ “дщери (дочери) Сиона” также восходит к Библии — к книге пророка Иеремии (6:2,23; 13:21 и др.). Этот образ используется пророком Иеремией как символ неверной дочери, нарушившей законы, установленные Господом-Отцом. Поэтому Господь грозит неверной “дочери Сиона” многочисленными карами за ее грехи.

Таким образом, Москва, как “дщерь Нового Сиона”, — это богоизбранный город, который забыл о Господе и погряз в грехах. Использование этого образа давало возможность автору “Плача” оплакать греховность Москвы с одновременным подчеркиванием идеи ее богоизбранности.

Как видно, текст “Плача” показывает, что идея особой богоизбранной судьбы России, выраженная ранее в учениях “Москва — Новый Иерусалим”, Россия, как “Третий Рим” и других, к началу XVII столетия стала не только общепринятой, но и основной линией во всех религиозно-философских построениях русских мыслителей этого периода. А ветхозаветная символика, уподобление России ветхозаветному Израилю приобрели самое широкое распространение в сознании людей и в религиозно-философской мысли рубежа XVI—XVII вв.

Признавая богоизбранность России, автор “Плача” испытывает тем большее потрясение оттого, “сколь быстро” Российское государство “поддалось разорению и всеядным огнем погублено было!”. Ведь это означает, что кары и наказания на Россию могли быть посланы лишь Самим Господом. Причем наказания Божии столь велики, что даже “единственная спасительница и всегдашняя охранительница” России, Богородица, “нас оставила”. Следовательно, идея “гибели Руси”, вроде бы уже ушедшая в прошлое, вновь становится главным поводом для религиозно-философских размышлений.

Ответы на многочисленные риторические вопросы, которые ставит автор “Плача”, вполне традиционен — “грехов ради наших разлился превеликий Божий гнев”. Однако автор “Плача” не останавливается на простой констатации данного факта, а дает развернутую характеристику этих грехов, как бы показывая страшную картину морального несовершенства, воцарившегося на Руси. По его мнение, бедствия, постигшие Россию, содеялись Промыслом Божиим “за неправды, и за гордыню, и за вымогательство, и за коварство, и за прочие злые дела”. Чуть ниже картина греховности дополняется: “...Правда в людях оскудела и воцарилась неправда,