Терроризм в теории и практике Партии социалистов-революционеров

Тема: Терроризм в теории и практике Партии социалистов-революционеров

Последующая разработка террористической идеи самым непосредственным образом связана с деятельностью эсеров, которые считали себя наследниками и продолжателями дела «Народной воли». Для осуществления террористических акций ими была организована специальная Боевая организация при ЦК партии. По размаху и последовательности своих террористических действий эсеры не имели себе равных. С 1900 по 1910 гг. ими было совершено 23000 террористических актов, в результате которых было убито или ранено 17000 человек. Каждый день в 1907 г. в среднем совершалось 18 политических убийств[1] .

Но до этого террористическая идея пережила полтора десятилетия неудачных попыток претворить ее в жизнь, и полицейские преследования ее пропагандистов, и критику со стороны социал-демократов. За это время не изменились принципиально ни взаимоотношения власти и общества, ни умонастроения значительной части русских революционеров, считавших, что народ не сможет выразить свою волю, если революционеры не расчистят для этого дорогу. Некоторые полагали даже, что для завоевания политической свободы хватит только террористической борьбы. Однако большая часть сторонников террористической тактики, в духе времени, рассматривала ее не как самодостаточную, а как неотъемлемый элемент, дополняющий борьбу массовую, помогающий массовому движению, пробуждающий революционную активность и дезорганизующий в то же время правительство[2] .

В начале 1901 г. раздались выстрелы террористов-одиночек, показавшие, что недовольство части общества политикой властей, не имеющее легальных каналов для выхода, чревато экстремистским формами протеста. Подобный исход прогнозировали не только радикалы, но и такие наблюдатели как Н.К. Михайловский и П.Н. Милюков[3] . Стихийное возобновление террора воодушевило его последовательных сторонников и заставило заколебаться противников.

Единая партия социалистов-революционеров образовалась в конце 1901 – начале 1902 гг., в результате объединения «южных» и «северных» социалистов-революционеров, к которым тогда же или несколько позже примкнули «Группа старых народовольцев», «Аграрно-социалистическая лига» и другие заграничные группы, а также «Рабочая партия политического освобождения России»[4] . Впервые со времен «Народной воли» возникла всероссийская революционная организация, сумевшая не только объявить террор одним из средств революционной борьбы, но и развернуть его в масштабах, далеко превзошедших народовольческие. Террористические теории получили возможность пройти испытание практикой. В свою очередь успехи и неудачи террористической борьбы стимулировали новый виток теоретических дискуссий.

Удивительно, но факт – эсеры начали террористическую борьбу до официального определения ее задач и места в партийной деятельности. Глава Боевой организации Г.А. Гершуни видел свою задачу в том, чтобы составить инициативную группу и провести при ее участии первый удачный и крупный террористический акт. Только после него планировалось введение в программу партии террора и это выглядело бы целесообразным и подходящим ко времени. Причины этого были, вероятнее всего психологического порядка - боялись неудачи и посему решили принять партийную ответственность лишь за успешный террористический акт. Поэтому и будущая партийная Боевая организация считалась лишь инициативной группой, которой предстояло доказать свою способность осуществить задуманное[5] .

В третьем номере «Революционной России» (первом общепартийном издании) о терроре говорилось достаточно неопределенно: « пункт о терроре может и должен, при известной формулировке войти в общую программу партии... Признавая в принципе неизбежность и целесообразность террористической борьбы, партия оставляет за собой право приступить к ней тогда, когда, при наличии окружающих условий, она признает это возможным»[6] .

Как видно, в этот период место терроризма в программе эсеров еще не было четко определено. Положение дел резко изменилось после событий 2 апреля 1902 г., когда член Боевой организации С.В. Балмашев застрелил министра внутренних дел Д.С. Сипягина. После этого в центральном партийном органе появилась статья «Террористический элемент в нашей программе». Статью написал В.М. Чернов при участии главы Боевой организации (БО)[7] .

В статье В.М. Чернова с удовлетворением констатировалось, что террористические действия оказывались не то что просто «нужными» и «целесообразными», а «необходимыми и неизбежными»[8] . Террористические акты Чернов считал необходимыми прежде всего как средство защиты, как орудие необходимой самообороны. Причем из контекста статьи следовало, что террор, в отличие от землевольческих или народовольческих представлений, рассматривается им как средство самозащиты не партии от действий полиции, шпионов и т.п., а как способ самообороны общества от произвола властей. В такой ситуации террористы могли рассматривать себя как народных заступников и своеобразных гарантов прав российского обывателя.

Другое значение террористических актов - агитационное. Они «будоражат всех, будят самых сонных, самых индефферентных обывателей, ...заставляют людей задумываться над многими вещами, о которых раньше им ничего не приходило в голову - словом, заставляют их политически мыслить хотя бы против их воли. Если обвинительный акт Сипягину в обычное время был бы прочитан тысячами людей, то после террористического факта он будет прочитан