Нападение фашистской Германии на Польшу и развязывание второй мировой войны

Завершая последние приготовления к нападению на Польшу, гитлеровцы продолжали считать, что их план внешнеполитической изоляции Польши удался и что на первых порах война с Польшей не превратится в европейскую или мировую войну. Еще 22 августа 1939 г. английский премьер выражал готовность взять на себя посредничество в германо-польском конфликте. Чемберлен писал Гитлеру, что “Англия готова обсудить широкие проблемы, связанные с будущностью между­народных отношений, в которых заинтересованы как Англия, так и Германия”.

Предложенная Чемберленом процедура разрешения напряженных польско-германских отношений напоми­нала как по форме, так и по существу подготовку но­вого Мюнхена, на сей раз за счет Польши. 25 августа Гитлер вручил английскому послу Гендерсону ответ на письмо Чемберлена, в котором выражал согласие подписать соглашение с Англией только после... раз­решения польского вопроса. С этим ответом Гендерсон вылетел в Лондон для переговоров со своим правительством.

24 августа эти же предложения Геринг вручил своему родственнику, шведскому банкиру Далерусу, который срочно вылетел в Лондон и сообщил их апглийским министрам. На Нюрнбергском процессе Геринг признал, что “речь шла об изыскании способов мирного разрешения вопроса по методу Мюнхена”.

25 августа Гитлер имел также беседу с француз­ским послом Кулопдром, в которой лицемерно заявил, что он не питает вражды к Франции, не желает воевать с Францией из-за Польши и окончательно отказывается от притязаний на Эльзас-Лотарингию. Кулондр в свою очередь убеждал Гитлера, что Франция дает Польше “миролюбивые советы”. “Я верю,— отвечал ему Гит­лер,—в умеренность таких людей, как Бек, но они уже не являются хозяевами положения”.

В эти дни правительства Англии и Франции усили­ли нажим на Польшу, добиваясь, чтобы она послушно выполняла их советы, имеющие своей целью подго­товку нового Мюнхена. Накануне войны особенно ярко сказалась роль Польши как “игрального мяча” в руках империалистических держав. Дипломатические пред­ставители Англии, Фрагщии и США являлись факти­ческими хозяевами в Варшаве и диктовали свою волю правительству Польши. 24 августа Боннэ писал фран­цузскому поверенному в делах в Лондоне, что он на­правил польскому правительству демарш, чтобы оно воздержалось от применения вооруженных сил в слу­чае, если гданьскнй сенат провозгласит присоединение города к Германии. Польское правительство в таком случае должно действовать только дипломатическими средствами.

Учитывая благоприятную международную обста­новку для агрессии, созданную правящими кругами Англии и Франции, которые при содействии правящих кругов США посредством тайного сговора с фашистской

Германией готовили новый империалистический сговор, Гитлер решает нанести молниеносный удар по Польше. Начало наступления, германских вооруженных сил про­тив Польши было назначено на 26 августа. Войскам был отдан приказе начале военных действий в 4 час. 30 мин. Но ряд внешнеполитических соображений заставил гитлеровское правительство отложить нападение на не­сколько дней. Генерал Гудериан, командовавший тан­ковым корпусом в войне с Польшей, в своих мемуарах пишет: “В ночь с 25 на 26 августа наступление было отменено... Почти вышедшие на исходные позиции части мы едва успели отвести назад. Очевидно, дипло­матические переговоры шли полным ходом”. Бывший начальник генерального штаба германской армии гене­рал Гальдер в своем дневнике, не предназначавшемся к печати, еще более полно вскрывает причины отмены нападения на Польшу. “26 августа стало ясным,— пишет он,— что Англия вмешается. Предпринята еще одна попытка воздействия на Муссолини”. И далее:“Фюрер весьма удручен. В 22.30 был дан отбой”.

Позиция Италии, безусловно, сыграла важную роль в этих драматических событиях кануна второй мировой войны. С 19 августа 1939 г. продолжались оживленные германо-итальянские переговоры. Муссолини боялся немедленно вступать в войну в связи с неясной позицией правительств Англии и Франции, а также в связи с военной слабостью Италии. 20 августа 1939 г. италь­янский посол в Берлине прибыл в Рим и проинформи­ровал Муссолини о германских военных планах. 21 августа министерство иностранных дел Италии составило специальную записку о разногласиях, суще­ствующих между правительствами Германии и Италии во взглядах на предстоящую войну. В ней говорилось, что германо-итальянский союз основан на том, что война будет развязана не ранее чем через два-три года. В период заключения союза отмечалось, что вопрос о войне будет обсужден совместно, однако только несколько дней тому назад в Зальцбурге Риббентроп сообщил Чиано, что Германия готова начать войну. В записке выражалось опасение, что в случае вступления Италии в войну англо-французский флот нане­сет по ней свой основной удар. В связи с этим итальянское правительство, поддерживая план локальной гер­мано-польской войны, отказывалось принять участие в европейской войне.

25 августа в 14 час. 20 мин. германский посол в Риме Макензен передал Муссолини личное письмо Гитлера, в котором говорилось, что германским воору­женным силам отдан приказ о начале военных дей­ствий против Польши утром 26 августа. Это письмо вызвало переполох в правительстве фашистской Италии. В письме ни слова не говорилось о позиции Англии и Франции. Но Муссолини понимал, что, несмотря па все ухищрения правительства Чемберлена, Англии не удастся избежать вступления в войну.

В тот же день, 25 августа, Аттолико передал Гитлеру ответное письмо Мус