Как начинался Санкт-Петербург

П. Кошель

Петербургу исполнилось 300 лет. И, любуясь его великолепием, всякий раз поражаешься, что этот город-музей, пронизанный историческими ассоциациями, по существу, еще очень молод.

История здесь воспринимается не как далекое прошлое, а как нечто близкое, непосредственно связанное с современностью, с собственной судьбой. Почти зримо представляешь себе, как порывистый, неутомимый Петр впервые решительно ступил на болотистый невский берег; как по улицам Выборгской стороны пробирался в Смольный Ульянов-Ленин осенью 1917 года, чтобы начать вооруженное восстание; как по обледенелым набережным спускались к Неве за водой истощенные жители блокадного Ленинграда...

В этом, пожалуй, главное отличие Петербурга от других культурных центров мира и один из секретов его притягательности. История Петербурга не уходит корнями в древность, как, скажем, история Рима или даже Москвы, ее можно охватить в памяти целиком, хотя она и богата эпохальными событиями.

О Петербурге было немало написано уже в XVIII веке. В произведениях Феофана Прокоповича, Ломоносова, Тредиаковского, Сумарокова, Державина Петербург предстает как "преславный град", "Северный Рим", "убежище покою", "Северная Пальмира". В XVIII веке северную русскую столицу реже описывали, чаще воспевали.

Преславный град, что Петр наш основал

И на красе построил столь полезно,

Уж древним всем он ныне равен стал,

И обитать в нем всякому любезно, -

писал Тредиаковский в "Похвале Ижорской земле и царствующему граду Санкт-Петербургу".

Ваше суетно препятство,

Ветры, нашим кораблям.

Рассыпается богатство

По твоим, Нева, брегам.

Это строки из "Дифирамба" Сумарокова. Здесь, как и в произведениях его современников, чувствуется стремление поэта передать не личное восприятие города, а общий, близкий всем "россам" восторг по поводу юного, но прекрасного Петербурга.

Писатели XVIII века часто подчеркивали, что Петербург накрепко связал Россию с Европой. Гаврила Державин, например, писал в "Шествии по Волхову российской Амфитриды":

Вижу лентии летучи

Разноцветны по судам;

Лес пришел из мачт дремучий

К камнетесанным брегам.

Уже тогда, в XVIII веке, начали говорить о том, что Петербург - настоящий европеец, потому что при его застройке широко использовался или, по крайней мере, был учтен европейский опыт планировки и строительства. Творения Д. Трезини, Б. Ф. Растрелли, Д. Кваренги, Т. де Томона - выходцев из различных стран Западной Европы - во многом определили его облик. Но было в судьбе русской столицы нечто совсем не европейское: ни один из великих городов Европы не был построен так быстро. Знаменитые европейские столицы росли постепенно, это был естественный и в значительной мере стихийный рост. А тут город возник как бы сразу и строго по плану.

Державный дух Петра и ум Екатерины

Труд медленных веков свершили в век единый, -

писал П. А. Вяземский в 1818 г. в стихотворении "Я вижу град Петров". Хотя поэт тут и упоминает Екатерину, но город и в XVIII, и в XIX веках воспринимался прежде всего как город Петра I. Пожалуй, и тогда многие не сознавали, да и сейчас не все знают, что город назван не в честь царя, а в честь одного из апостолов. Название города ассоциировалось с именем царя-основателя.

В столь быстром росте города видели нечто чудесное. Так раньше на Руси города не возникали (вспомним пословицу: "Москва не скоро строилась"). Петербург воспринимается как воплощение великого замысла великого человека.

"По манию царя воздвигнутый из блат", - писал Вяземский.

"Здесь будет город заложен" - так передает мысли Петра Пушкин в поэме "Медный всадник". Построить город "здесь", на болоте, рядом с постоянно грозящим наводнением морем, значило покорить саму природу. Это строительство должно было стать и стало торжеством человеческой воли, расчета, разума над стихией.

Но в отношении к Петербургу, если брать не только литературу, но и самые различные формы проявления народного сознания, была определенная противоречивость. Наряду с восторгами и прославлением - сомнения в целесообразности строительства города и даже пророчества о его гибели. "Петербургу быть пусту" - пророчество, появившееся еще во времена Петра. Чужой город с нерусским, немецким именем не устоит! - гласила молва.

Противоречие было в самой истории создания города: современнейший, европейский город, воплощение опыта европейской цивилизации, строился варварскими методами в традициях жесточайшего деспотизма, строился буквально на костях. Здесь страдали и гибли сотни и тысячи людей, память об этих страданиях была жива в народе, смысл молвы был в том, что городу придется еще расплатиться за это зло, за гибель невиновных. И потому: "Петербургу быть пусту".

Итак, еще в XVIII веке отчетливо проявились две крайние тенденции в осмыслении судьбы Петербурга: или "чудотворный град", "Пальмира новая", город "победителя стихий", или проклятый город, город Антихриста. Эти тенденции и обусловили те драматические или даже трагические мотивы, которые мы слышим часто в романах и пьесах, поэмах и очерках, посвященных Петербургу.

В традиционном русском самосознании столица должна бы

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать