О возникновении новгородского посадничества

Александр Журавель

К сожалению для историков, представления средневековых людей о важном существенно отличались от современных. Поэтому летописцы исправно заносили в свои труды сведения о постройке церквей, о стихийных бедствиях и небесных знамениях, но умалчивали о вещах, на наш нынешний взгляд, куда более серьезных. В итоге о многих поворотных моментах в истории нам практически ничего не известно, и потому приходится реконструировать их на основании косвенных данных, очень приблизительно и очень общо.

Одним из таких сюжетов является история возникновения посадничества в Новгороде. В письменных источниках о появлении его прямых сведений нет, однако на основании данных сфрагистики, как это показал В.Л. Янин, можно говорить о возникновении этого социального института в конце XI в.: именно к этому времени относится самая ранняя посадничья печать, принадлежащая Евстафию-Завиду. В.Л. Янин предложил такое объяснение: в связи с тем, что в 1088 г. в Новгороде на княжение сел 12-летний Мстислав, внук киевского князя Всеволода Ярославича, в помощь этому юному князю и был поставлен посадник из числа новгородцев, который сохранил свои полномочия и в период, когда Мстислав повзрослел [27, 54-62].

Никакой альтернативы такой трактовке предложено не было, хотя с точки зрения формальной позиция В.Л. Янина кажется уязвимой: какие причины могли вызвать появление посадника из числа новгородцев, если сам присланный из Киева князь Мстислав, как и все его князья-предшественники, был именно посадником, о чем свидетельствуют многие источники и на что обращает внимание сам В.Л. Янин[1]? Разве может малолетство князя считаться достаточным основанием для появления, так сказать, со-посадника, если Мстислава наверняка сопровождали опытные бояре, посланные его отцом, Владимиром Мономахом, как раз с целью управлять в первое время Новгородской землей и обучать этому юного князя? Такое основание может появиться только в том мало вероятном случае, когда одновременно и сам князь, и сопровождающие его бояре окажутся в силу каких-то обстоятельств не дееспособными, но при этом не отстраненными от власти в результате переворота. Вообразить такую чрезвычайную ситуацию очень трудно.

Тем не менее введенный недавно в научный оборот источник описывает именно такую ситуацию и подтверждает в главных чертах правоту В.Л. Янина. Речь идет об опубликованной А.В. Назаренко проповеди, написанной в 20-е гг. XII в. по заказу кельнского монастыря св. Пантелеймона, которая гласит:

"Арольд, король народа Руси, который жив и сейчас..., подвергся нападению медведя, распоровшего ему чрево так, что внутренности вывалились на землю, и он лежал почти бездыханным, и не было надежды, что он выживет. Находясь в болотистом лесу..., он подвергся... нападению медведя и был изувечен свирепым зверем, так как у него не оказалось под рукой оружия и рядом не было никого, кто мог бы прийти к нему на помощь. Прибежавший на его крик, хотя и убил зверя, но помочь королю не смог, ибо было уже слишком поздно. С рыданиями на руках донесли его до ложа, и все ждали, что он испустит дух. Удалив всех, чтобы дать ему покой, одна мать осталась сидеть у постели, помутившись разумом, потому что, понятно, не могла сохранить трезвость мысли при виде таких ран своего сына".

Через несколько дней королю является образ святого Пантелеймона, который обещает ему исцеление и приводит его в чувство. "Обрадованная мать дает обет совершить паломничество в Иерусалим, и в тот же день пришел некий юноша, совершенно схожий с тем, которого король увидел в своем видении, и предложил лечение: применив его, он вернул мертвому, вернее, безнадежно больному - жизнь, а мать с радостью исполнила обет благочестивого паломничества" [8, 65-66].

Как совершенно справедливо заключил А.В. Назаренко, речь идет здесь о Мстиславе Владимировиче и его матери Гиде Харальдовне, причем события эти происходят в Новгороде [8, 66-67]. Княжил же Мстислав там очень долго - с примерно 1088 г. до марта 1117 г., с двухлетним перерывом, который исследователями датируется либо 1093-1095 [6, 66-67], либо 1094-1096 гг. [27, 50-51].

По мнению А.В. Назаренко, данное происшествие случилось между весной 1097 и 1099 гг. Основания этому следующие. Мстислав, женившийся в 1095 г. на шведке Христине, второго своего сына Изяслава крестил под именем "Пантелеймон", что является недвусмысленным указанием на то, что чудесное исцеление князя к тому времени уже произошло. Поскольку старший сын Всеволод получил крестильное имя "Гавриил", А.В. Назаренко полагает, что происшествие случилось в промежуток между рождениями Всеволода и Изяслава.

При этом А.В. Назаренко сомневается в достоверности всех татищевских датировок (женитьбы в 1095 г., рождения Изяслава "ок. 1096"), а заодно отвергает и факт рождения Юрия Долгорукого в 1090 г.: поскольку Юрий родился от второго брака Владимира Мономаха, то и исцеление Мстислава, и смерть его матери Гиды должны были произойти еще раньше. Однако иметь сыновей и назвать одного из них Пантелеймоном Мстислав никак не мог раньше 1091/1092 гг., поскольку сам родился в 1076 г. В силу того, что "между 1091/1092 г... и появлением на свет Юрия должны были произойти следующие события: несчастный случай с Мстиславом, его выздоровление, паломничество Гиды в Иерусалим, ее смерть, новая женитьба Мономаха", его рождение не могло произойти ранее 1095 г. Здесь А.В. Назаренко ссылается на В.А. Кучкина,