Аграрная реформа

Аграрная реформа

Обсуждение столыпинской реформы в думе

П росто сказать, что указ 9 ноября 1906 г. был главным делом жизни Столыпина, будет явно мало. Это был символ веры, великая и последняя надежда, одержимость, его настоящее и будущее — великое, если реформа удастся; катастрофическое, если ее ждет провал. Столыпин прекрасно это сознавал.

«Крепкое, проникнутое идеей собственности, богатое крестьянство, — говорилось в особом секретном журнале Совета министров от 13 июня 1907 г., — служит везде лучшим оплотом порядка и спокойствия; и если бы правительству удалось проведением в жизнь своих землеустроительных мероприятий достигнуть этой цели, то мечтам о государственном и социалистическом перевороте в России раз навсегда был положен конец... Но столь же неисчислимы были бы по огромной важности своей последствия неудачи этой попытки правительства осуществить на сотнях тысяч десятин принятые им начала землеустройства. Такая неудача на многие годы дискредитировала бы, а может быть, и окончательно похоронила бы все землеустроительные начинания правительства, являющиеся ныне, можно сказать, центром и как бы осью всей нашей внутренней политики. Неуспех вызвал бы всеобщее ликование в лагере социалистов и революционеров и страшно поднял бы престиж их в глазах крестьян»[1].

Итак, это была игра ва-банк, и уже из этого следует, что Столыпин не мог являться и действительно не являлся единоличным творцом нового аграрного курса Его курс становится правительственным курсом только тогда, когда отражает самые глубокие интересы господствующих социальных сил, в данном случае самих правительственных «верхов» и поместного дворянства, а также /66/ консервативной и даже реакционной буржуазии октябристского типа. Так в данном случае и было: столыпинская аграрная программа настолько совпадала с аграрной программой Совета объединенного дворянства, что все тогдашние политические наблюдатели, от кадетов до большевиков, прежде всего подчеркивали это родство. Цитированный выше кадет А.С. Изгоев отмечал, что программа Столыпина — это программа «объединенных дворян». В.И. Ленин называл Столыпина приказчиком того же Постоянного совета объединенного дворянства. Более того, сам Совет с удовлетворением констатировал этот капитальный факт, правда в секретном циркуляре:

«За двухлетнее почти существование съезда уполномоченных и Постоянного совета объединенных дворянских обществ труды их оказали несомненную услугу делу восстановления хоть какого-либо правопорядка в Россия и не остались без влияния на всю правительственную политику, что и не раз признавалось в печати даже представителями левых партий. В самом деле, мы видим, что аграрная политика данного времени близко подходит к той, которая проектировалась на I съезде уполномоченных и является прямым следствием правительственного сообщения от июня 1906 г., непосредственно последовавшего за высказанными в адресе государю взглядами дворянства»[2].

Именно в июне 1906 г. будущий лидер умеренно-правых Балашов в записке царю писал:

«Дайте, государь, крестьянам их земли в полную собственность, наделите их новой землей из государственных имуществ и из частных владений на основании полюбовной частной сделки. Усальте переселение, удешевите кредит, а главное — повелите приступить немедленно к разверстанию земли между новыми полными ее собственниками, и тогда дело настолько займет крестьян и удовлетворит главную их потребность и желание, что они сами откажутся от общения с революционной партией»[3].

Нетрудно видеть, что здесь перечислены все пункты столыпинской аграрной программы.

Из этого следует, что ленинское определение «приказчик» нельзя понимать слишком буквально. Столыпин. безусловно, был равноправным соавтором программы «объединенных» дворян. Еще в бытность свою ковенским дворянским предводителем он стал горячим и убежденным сторонником хуторского крестьянского землевладения, противником общины. Более того, идея мелкого /61/ крестьянского землевладения как антитеза общинному возникла и стала распространяться как в правительственных, так и в дворянских кругах еще до революции. Это была ведущая идея Витте и возглавляемого им «Совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности». Именно это послужило причиной закрытия «Совещания», хотя уже после убийства всесильного министра внутренних дел В.К. Плеве, настаивавшего на сохранении традиционного курса царизма — ставки на общину как на свою исконную опору. Понадобился опыт революции и первых двух Дум, чтобы режим понял, что ставка на крестьянский консерватизм и общину бита. А поняв, он с такой же яростью бросился ее разрушать, с какой раньше отстаивал ее от малейших покушений.

В конечном итоге в основе этой радикальной смены курса лежал объективный ход вещей, именуемый развитием капитализма в стране, в том числе и в сельском хозяйстве. Аграрный бонапартизм, писал Ленин, «не мог бы даже родиться, а не то что продержаться вот уже два года, если бы сама община в России не развивалась капиталистически, если бы внутри общины не складывалось постоянно элементов, с которыми самодержавие могло начать заигрывать, которым оно могло сказать: “обогащайтесь!”, “грабь общину, но поддержи меня!”»[4]

Обсуждение указа 9 ноября 1906 г. началось в Думе 23 октября 1908 г., т. е. спустя два года после того, как он вошел в жизнь. Правительство и правооктябристское большинство Думы намеренно не спешили с этим, казалось, самым спешным и гл