Судебные процессы 1920-1930х гг. Их юридическая характеристика

Введение

Репрессивная политика советского государства оказалась в последнее десятилетие в центре общественного внимания. Произошедшие в стране на рубеже 1980-1990-х годов преобразования привели к ликвидации советской власти и началу глубокой трансформации общественного строя. В этих условиях вполне закономерен интерес к тем событиям и явлениям советской истории, которые ранее в силу господствовавших идеологических установок либо замалчивались, либо изучались только с определенной точки зрения. Реабилитация жертв политических репрессий, открытие многих засекреченных ранее архивных материалов, отказ от коммунистической идеологии положили начало всестороннему и более глубокому осмыслению государственных репрессий, как одного из системообразующих факторов советского политического строя. Их изучение вызвано необходимостью понимания не только причин, но и долговременных последствий регулярного репрессивного воздействия на общество, без чего невозможно преодоление тоталитарных тенденций, сохраняющихся в современной политической культуре и общественном сознании.

Комплексное исследование репрессивной политики советского государства предполагает обращение к различным формам ее реализации, в том числе и посредством судебных органов. В 1920-е и особенно в 1930-е годы политические судебные процессы, проводившиеся как в центре, так и на местах, являлись частью повседневной жизни советского общества. В данном контексте под политическим понимается такой судебный процесс, на котором подсудимый в силу антигосударственного характера совершенного или приписанного ему преступления выступает в качестве противника существующего политического режима. Применительно к советской действительности рассматриваемого периода формальным признаком подобных процессов служило привлечение к уголовной ответственности по статьям, карающим за так называемые контрреволюционные преступления. Использование судебной процедуры не столько в целях защиты от противоправных действий политического характера, сколько для прямого подавления, позволяет говорить о таком явлении как судебные репрессии, которые были составной частью репрессивной политики.

Судебный процесс можно считать политическим и в том случае, когда подсудимых судят за неполитические преступления, но само их привлечение к уголовной ответственности инспирировано властями, преследующими определенные политические цели.

В 1920-1930-е годы происходило становление и развитие системы политического судопроизводства. В реализации репрессивной политики советского государства деятельность судов играла особую роль, поскольку репрессии в этом случае осуществлялись с помощью одного из основополагающих общественных институтов. Отсюда возникает проблема изучения возможностей и последствий трансформации традиционных институтов общества в условиях тоталитаризма.

ГЛАВА 1. Политические судебные процессы 1920х годов

Процесс над партией эсеров (1922 год)

Три четверти века назад в московском Доме Союзов проходил первый после гражданской войны и последний неинсценированный от начала и до конца политический процесс – суд над правыми эсерами.

Формально с начала 1922 г. большевики ликвидировали систему «чрезвычаек», создав взамен нее Государственное политическое управление (ГПУ) с более ограниченными полномочиями. Коммунистическая власть публично декларировала намерение рассматривать политические дела "исключительно в судебном порядке". В это же самое время Секретный отдел ГПУ направил в свои подразделения на места циркулярное письмо с предписанием создать в каждой государственной и кооперативной организации тайное "Бюро содействия органам ГПУ", членам которого вменялось в обязанность выявлять у себя "контрреволюционный элемент", то есть, попросту говоря, стучать на своих сослуживцев. Судьбу выявленных "антисоветчиков" решали сами органы во внесудебном порядке. Для демонстрации "судебного порядка" был организован показательный процесс над 12 членами ЦК и 10 активистами партии социалистов-революционеров, длившийся больше двух месяцев. Все центральные газеты отводили ему целые полосы.

Кроме того, к суду привлекли дюжину бывших эсеров (так называемая "вторая группа"), роль которых на процессе сводилась к поддержке обвинения. Дело партии эсеров рассматривалось в высшей судебной инстанции того времени - Верховном Революционном трибунале при ВЦИК. Председательское кресло в нем занял член ЦК РКП(б) Георгий Пятаков, государственным обвинителем выступил не менее видный большевик Николай Крыленко. И судья, и прокурор впоследствии сами оказались на скамье подсудимых в еще более неправом суде - но неизвестно, вспомнили ли перед расстрелом, как приговаривали других.

Основная статья, которую трибунал предъявил обвиняемым первой группы, была ст. 60 нового советского УК, согласно которой участие в организации, действующей в целях совершения преступлений, предусмотренных ст. 57 (контрреволюционные действия, направленные на свержение Советской власти), 58 (вооруженные действия) и 59 (пособничество иностранным государствам), каралось смертной казнью.

Загодя и во время всего судебного разбирательства вокруг обвинительного заключения была раздута мощная пропагандистская шумиха: эсеров третировала пресса (особенно отличились Бухарин и Маяковский, Демьян Бедный, карикатуристы Владимир Дени и Борис Ефимов), устраивались демонстрации с кровожадными лозун