НЭП

Вступление

По справедливому замечанию известного американского политолога З. Бжезинского, для многих советских людей 2е годы «были лучшими годами той эры, начало которой возвестила революция 97 г.» , а господствовавшая в те годы новая экономическая политика (НЭП) стала по этой причине »лаконичным термином для обозначения периода экспериментирования, гибкости и умеренности».

Вместе с тем, именно через нэп, его идейно-теоретические принципы и организационно-практические выводы российский большевизм исчерпал свои реформаторские потенции, а потому и возвращение к ним, предпринятое в начале эпохи горбачевских экономических и политических реформ, вскоре повлекло за собой нарастающую поляризацию советского общества по вопросу о роли и месте КПСС в рыночной системе экономических отношений. Сумеет КПСС, сохранив себя в качестве главенствующей структуры государственной машины управления, «вписаться» в рыночную экономику, и тогда перестройка будет иметь своим результатом своеобразный « рыночный социализм» , сочетающий в себе элементы государственно-монополистического предпринимательства и социального протекционизма. Выполнит она только первую часть этой исторической задачи, и тогда создание рыночного механизма перейдет в руки общественно-политических сил, ориентирующихся на полную приватизацию государственной собственности и ликвидацию «социалистической перспективы» в лице монопольно правящей Коммунистической партии.

Политические и экономические противоречия, которыми ознаменовался период горбачевских реформ, достаточно серьёзный повод для реконструкции исторических обстоятельств становления большевистского реформизма и его ограниченных возможностей, по поводу которых до сих пор сохраняются определенные иллюзии.

Политические решения 2Х съезда РКП(б) запоздали ровно на

столько, насколько мог быть предотвращен Кронштадт, останов лена « антоновщина » и другие массовые антибольшевистские восстания конца 92 начала 92. Не менее трагическим в этом запаздывании было и то, что оно прервало наметившийся было политический компромисс большевиков с революционнодемократи ческими партиями России (социалдемократами и социалреволюционерами) на основе признания неотложности мер по прекраще нию гражданской войны и переходу к мирному восстановлению на родного хозяйства. Лозунги несчастных кронштадцев »вся власть Советам, а не партиям», « отмена продовольственной разверстки и свобода торговли» являлись повторением положе ний основных программных документов партий революционной демократии, с которыми большевики не были согласны, но вынуждены были относиться к ним более или менее терпимо, чтобы не терять союзников в борьбе с белогвардейцами и иностранными интервентами. Кронштадт положил конец этой терпимости, предоставив социалдемократам и социалреволюционерам сомнительную «честь» политического руководства антибольшевистской вооруженной борьбой, на которую многие из них вовсе не претендовали.

Совпадение решений 2Х съезда РКП(б) об отмене продовольст венной разверстки и допущении свободного товарообмена с объективными потребностями развития крестьянского сельского хозяйства не перечеркивает того обстоятельства, что именно коммунисты больше всего упорствовали с отменой продовольственной диктатуры, ибо видели в ней верный способ осуществления своей программы революционного перехода к социалистическим формам производства и распределения. »Для рабочей власти это не до пустимо, и в борьбе против этого мы не остановимся ни перед какими жертвами», говорил Ленин в марте 92 г. по поводу предложений о введении натурального налога и легализации свободной торговли. 2Х съезд РКП(б) словами того же Ленина признал это упорство «ошибочным» и противопоставил ему идею постепенного превращения сельского хозяйства в социалистическое по мере того, как будет создана »материальная база, техника, применение тракторов и машин в массовом масштабе».

Заявляя о готовности употребить власть для удовлетворения экономических интересов многомиллионного крестьянства, РКП(б) продолжала «консервировать» в ее механизме свои преобразовательные замыслы, не скрывая того, что рассматривает «нэп», выражаясь словами известного большевика Ю.Ларина, « как наше поражение, как нашу уступку, но отнюдь не как какое то новое радостное завоевание, как необходимый и неизбежный шаг, но не как повод к пляске и танцам».

Но если для РКП(б) реформизм был допустим лишь настолько, насколько он укреплял ее монополию на власть, то для партий революционной демократии он являлся и целью, и средством политического руководства массами. для социалдемократов и социалреволюционеров социальноэкономическая действительность страны периода окончания гражданской войны уже являлась преддверием социализма, в который лишь оставалось войти при помощи правильных экономических отношений между городом и деревней, предоставления рабочим и крестьянам права свободно распоряжаться плодами своего труда и, разумеется, путем создания Советского демократического государства, правовая основа которого зиждилась бы на единстве социальнополитических устремлений рабочего класса, крестьянства и демократической интеллигенции. Своим поворотом 92го года к реформаторской экономической политике большевики в очередной раз разрывали органическое единство экономической и политической демократии. Впервые они сделали это, как известно, в 97 году, взяв на вооружение эсеровскую аграрную программу социализации земли, с помощью которой смогли удержаться у власти и