Iners otium

МежерицкийЯ.Ю.

В 66 г. в римском сенате состоялся не совсем обычный судебный процесс. Сенатора Тразею Пета, вызвавшего особую ненависть принцепса (Тас. Ann., XVI,21,1; ср.: insontis – XVI,24,2)¹ , обвиняли в том, что он покинул курию после убийства Агриппины, не принял активного участия в ювеналиях, не явился в сенат при определении божеских почестей Поппее, уклонялся от ежегодной присяги на верность указам принцепсов, подвергал все вокруг молчаливому осуждению и др. В его поведении принцепс и обвинители усматривали пренебрежение общественными обязанностями (publica munia desererent – XVI,27,2), которым Тразея и его последователи предпочли "досуг" – iners otium.

Тацит, подробно излагающий дело, преподносит его как один из многочисленных примеров жестокости и кровожадности Нерона, решившего "истребить саму добродетель" в лице Тразеи и Бареи Сорана (XVI,21,1). Ясно, однако, что за этим locus communis стоит вполне реальное политическое содержание и дело отнюдь не ограничивалось сферой морали. Примечательно, что историка, не раз возмущавшегося преследованием не только по поводу действий, но и слов, не удивляет обвинение... в молчании (silentium omnia damnatius – XVI,28,2; ср. I,72; IV,34,1 сл.).

Участие в общественной, государственной жизни (res publica) было важнейшей качественной характеристикой античного гражданства² . Непосредственная демократия осуществлялась при участии каждого полноправного члена гражданской общины (civitas) в народном собрании, что должно было служить гарантией политической и экономической "свободы" (libertas)³ . Гражданская (военная и политическая) деятельность римлянина времени расцвета civitas (III–II вв. до н.э.) обладала безусловной ценностью. Жизненный путь гражданина, cursus honorum, отмеченный военными кампаниями и отправлением магистратур, был предметом гордости. Вхождение в состав выборных органов, будучи обусловлено "достоинством" (dignitas), происхождением и имущественным цензом, считалось почетным долгом. Господствующее положение в обществе подразумевало в то же время и более высокий уровень ответственности за состояние государственных дел. Военные триумфы, причисление к principes подчеркивали значение государственной деятельности, как и торжественно обставленные похороны известных граждан, превращавшиеся в подлинный апофеоз деяний во имя Рима, его прошлых, настоящих и будущих побед⁴ .

Культивирование добродетелей гражданина, как и следовало бы ожидать, исключало высокую оценку досуга. Латинское слово otium, означавшее "досуг", "бездеятельность", "праздность" и др., является семантически первичным по отношению к производному от него negotium – "дело", "занятие" и т.п. Будучи одной из универсальных категорий римской античной культуры, понятие "досуг" могло приобретать в различных контекстах и исторических условиях все новые оттенки и значения⁵ . У Плавта, например, otium означало во многих случаях нечто, пользующееся скорее дурной репутацией (Mercator, III, II; Trinummus, 657, сл.). У Теренция, Катона, а позднее у Цицерона, Ливия otium и однокоренные слова означали отсутствие опасности, угрозы, часто предполагая праздность, особенно губительную для солдат (см. A. Gellius, 19,10). Известна типично римская версия хода II Пунической войны, согласно которой армия Ганнибала, закаленная в боях и походах, была изнежена и развращена во время комфортабельной зимовки в Капуе (Liv., XXIII, 18,11; Sen. Ep., LI,5). Кампания с благоприятными природными условиями и в других случаях ассоциировалась у римлян с губительным otium. См., например, рассуждение Цицерона о том, что предки покорили некогда гордых кампанцев предоставлением "бездеятельного досуга" (innertissimum et desidiosissimum otium); это обусловило их моральную деградацию и утрату независимости (Cic. De leg. agr., III,33,91). Однако и победитель пунов Сципион Африканский завершил свою блистательную карьеру полководца и государственного деятеля вынужденным досугом⁶ .

Политическая обстановка последних десятилетий республики, когда отстранение от государственной деятельности было еще не самым худшим итогом неудачной карьеры, закрепляет за термином otium в качестве одного из значений "вынужденный досуг", или "отставка". Глубинные изменения в представлениях о досуге и его месте в жизни человека и обществе происходят вследствие кризиса полисной системы ценностей и освоения эллинского культурного опыта. Эти изменения нашли отражение у Цицерона, несмотря на сознательное и неосознанное стремление оставаться на традиционных позициях гражданина civitatis.

В конце первой книги трактата "Об обязанностях" Цицерон специально ставит вопрос о сравнительной ценности государственной деятельности и досуга, заполненного литературными и научными занятиями. Точка зрения Цицерона, казалось бы, не вызывает никаких сомнений: обязанности, проистекающие из общественного начала, в большей степени соответствуют природе, чем обязанности, диктуемые познанием (De off., I,153); познавательная деятельность имеет в конечном счете государственные интересы (Ibidem, 155,158; ср.: De rep., II,4; V,5). Здесь в зародыше обнаруживается идея, получившая развитие в последующей политико-философской мысли, – досуг, посвященный изучению наук, может быть полезен государству. Еще более актуальным и перспективны