Отечественная война 1812 года 12

Курский Государственный Медицинский Университет

Фармацевтический факультет

Контрольная
работа

«Отечественная война 1812 года»

Кафедра Отечественной истории и
экономической теории

Выполнила: студентка 1 курса з/о

Красикова Ю.П.

Зачетная книжка № 111

Обратный адрес: 394042 г.Воронеж

Ленинский проспект,

дом 134, кв.191

Дата отправл. работы: _________

Воронеж
1998

Трудно найти другое историческое событие прошлого, которое бы так взволновало народное самосознание, как Отечественная война 1812 г. Современники — историки, писатели и поэты России — отразили в своих произведениях это великое сражение. «Двенадцатый год — это народная эпопея, память о которой войдет в, века и не умрет, покуда будет жить русский народ», — писал Салтыков-Щедрин. В сознании народов нашей страны 1812 г. останется навсегда незабываемой страницей истории, которая и поныне вызывает у людей чувство национальной гордости за свой народ и его героическую борьбу за свободу.

Война 1812 г.—порождение завоевательных целей, которые ставил перед собой французский император. Наполеон I стремился к мировому господству, к созданию в Европе великой французской империи. Накануне войны Наполеон подчинил Франции Северную Италию, Бельгию, Голландию, Австрию, Пруссию. Россия становилась главным препятствием на его пути к мировому господству. Тильзитский мир 1807 г. не мог быть прочным. Прежде всего, он был невыгоден дворянству, которое издавна поддерживало тесные торговые связи с Англией, а теперь, согласно континентальной блокаде, было принуждено отказаться от этой торговли. Кроме того, во французском императоре русские помещики продолжали видеть «исчадие революции», хотя Наполеон был скорее ее палачом, чем преемником. П. А. Вяземский писал об этом времени: «Наполеон был равно страшен и царям и народам. Кто не жил в эту эпоху, тот знать не может, догадаться не может, как душно было жить в это время». Наполеон и Александр I лицемерно уверяли своих подданных в прочности Тильзитского соглашения. Но верили в это лишь немногие. «Ни России с точностью его сохранить, ни Франции верить его сохранению невозможно»[1] ,—писал М. Сперанский, один из сторонников русско-французского союза. Однако положение обоих государств было таково, что они не могли немедленно возобновить военные действия: Россия воевала с Турцией, Персией, Швецией, Франция — с Испанией. В этих условиях оба правительства «предпочитали слабый мир опасной войне».

Международное положение России
накануне войны.

В Эрфурте в сентябре 1808 г. состоялась новая встреча императоров, обставленная со всей пышностью. Наполеон, предлагая это свидание Александру, рассчитывал заручиться поддержкой русского царя в решении западноевропейских дел.

Положение французского императора осложнялось, тем, что, захватив Испанию и посадив на испанский престол своего брата Жерома Бонапарта, он столкнулся со столь сильным партизанским движением, что был вынужден для его подавления перебросить французские войска из Центральной Европы. «Бунт нищих оборванцев», как презрительно называл крестьянское восстание Наполеон, удерживал в Испании 250 тыс. французских солдат, создавая новый фронт на юге Европы. В данной ситуации не исключена была возможность выступления Австрии и Пруссии против наполеоновской армии. Демонстрацией русско-французской дружбы Наполеон надеялся предотвратить возможные осложнения с государствами Центральной Европы и, в случае войны с одним из них, заручиться помощью России. Александр, соглашаясь на свидание в Эрфурте, надеялся получить поддержку Франции в восточном вопросе и этим успокоить дворянство, недовольное Тильзитским договором.

Эрфуртский договор, подписанный в октябре. 1808 г., не улучшил отношений между Францией и Россией. Недоверие между союзниками не исчезло. Когда в марте1809 г. Австрия без объявления войны выступила против Франции, Александр I, вопреки обещаниям, данным в Эрфурте, не поспешил на помощь Наполеону. Лишь после того как французские войска вступили в Вену, русский корпус перешел р. Буг.

Сохраняя видимость союза, французское и русское правительства готовились к новой войне. Но в России и во Франции были еще политические деятели, надеявшиеся если не на упрочение русско-французского союза, то. на длительную отсрочку войны. Сторонником сближения с Россией был французский посол в Петербурге в 1808—1811 гг. генерал А. Коленкур. Он пытался удержать Наполеона от войны с Россией, рисуя перед французским императором трудности похода в эту далекую и обширную страну[2] . Н. П. Румянцев, министр иностранных дел России, М. М. Сперанский, статс-секретарь, стояли .за сохранение союзных отношений с Францией; даже ценой незначительных уступок последней Румянцев, например, .предлагал Александру пойти на некоторое смягчение невыгодного для Франции русского тарифа 1810 г., чтобы не вызывать осложнений отношений с Наполеоном. М. Сперанский в записке, составленной в конце 1811—начале 1812 гг., считал целесообразным отказаться от каких бы то ни было сношений с Пруссией и венским двором, не говорить о войне в Петербурге, «чтобы не возбуждать подозрений у Франции»[3] .

Однако политика Наполеона, направленная на подчинение интересов России планам французского императора, вызывала все большее недовольство в стране. Выполнение условий Тильзитского мира для России оказалось весьма трудным делом.