Кампания по приданию Низами статуса национального азербайджанского поэта

План
Введение
1 Причины и предпосылки кампании
1.1 Утверждения о Низами как об этническом тюрке до конца 1930-х годов
1.2 Ситуация в науке к концу 1930-х годов
1.3 Причины пересмотра статуса Низами
1.3.1 Идеологические потребности Советского Азербайджана в 1930-х годах
1.3.2 Юбилейные кампании конца 1930-х


2 Ход кампании
2.1 Объявление Низами азербайджанским поэтом
2.2 Роль И. В. Сталина
2.3 Низами — «возвращённый Азербайджану поэт»
2.4 Другие аргументы
2.5 Ход празднования 800-летия Низами

3 Последствия
3.1 Роль национальной идентичности Низами в советской культуре
3.2 Культурные последствия кампании

4 Состояние вопроса в СССР после 1939 года
4.1 Попытка Бертельса отойти от этногеографического принципа идентификации

5 Текущее состояние вопроса
5.1 Мировая наука
5.2 Россия
5.3 Азербайджан

Список литературы

Введение

Кампания по приданию Низами статуса национального азербайджанского поэта (используется также термин «азербайджаниза́ция»[1][2]) — идеологически и политически мотивированный пересмотр национально-культурной принадлежности классика персидской поэзии Низами Гянджеви, начавшийся в СССР в конце 1930-х годов[3][4][5][1][6][7][8] и приуроченный к празднованию 800-летия поэта. Кампания увенчалась юбилейными торжествами 1947 года, однако последствия её продолжают сказываться и по сей день: с одной стороны, в выигрыше оказались многие культуры многонационального Советского Союза и, в первую очередь, азербайджанская культура, с другой же — это привело к чрезвычайной политизации вопроса о культурно-национальной идентичности Низами в СССР и современном Азербайджане[9].

1. Причины и предпосылки кампании

1.1. Утверждения о Низами как об этническом тюрке до конца 1930-х годов

В 1903 году азербайджанский публицист и просветитель Фиридун Кочарлинский в книге «Литература адербейджанских татар» назвал поэта «татарином родом из Елисаветполя» (до 1930-х годов азербайджанцев именовали «татарами»[10])[11]. По мнению советского востоковеда А. Е. Крымского, построения Кочарлинского основывались на предположении Иоганна Шерра, что мать Низами была гянджинской азербайджанкой, вопреки свидетельству самого поэта, что его мать — курдянка[12].

Кочарлинский приводит Низами как пример азербайджанского поэта, писавшего на персидском языке ввиду общего заимствования азербайджанцами у персов религии, языка и литературы. При этом азербайджанскую литературу Кочарлинский, ссылаясь на общее мнение, производил от первого известного тогда азербайджаноязычного поэта — Вагифа (XVIII век)[11].

Американский историк Ю. Л. Слёзкин упоминает также, что в 1934 году представитель азербайджанской делегации на Первом съезде писателей СССР назвал Низами тюрком из Гянджи[3].

1.2. Ситуация в науке к концу 1930-х годов

Взгляд на Низами как представителя персидской литературы был доминирующим в мировом востоковедении. Этого же мнения придерживались до конца 1930-х годов и советские востоковеды. Согласно энциклопедическим словарям, выходившим в России[13][14][15][16][17], Низами является персидским поэтом и выходцем из города Кум в центральном Иране (этот факт впоследствии был поставлен под сомнение, и современные учёные склоняются к мысли, что он родился в Гяндже)[18]. Так, Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона сообщает (автор статьи — Агафангел Крымский):

лучший романтический персидский поэт (1141—1203); уроженец кумский, но носит прозвище «Гянджеви» (Ганджинский), потому что большую часть жизни провёл в Гандже (теперь Елизаветполь) и там же умер[19].

Аналогично определяет поэта и энциклопедия «Британника» 1911 года:

персидский поэт, родившийся в 535 г. Хиджры (1141 по Р. Х.). Его родина или, во всяком случае, местожительство отца, была в нагорьях Кума, но так как он провёл почти все свои дни в Гяндже в Арране (ныне Елизаветполь), он известен как Низами из Гянджи, или Гянджеви[20].

1.3. Причины пересмотра статуса Низами

Идеологические потребности Советского Азербайджана в 1930-х годах

Согласно В. А. Шнирельману, после упразднения в 1936 году Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики для вновь образованной самостоятельной Азербайджанской ССР понадобилась особая история, которая позволяла бы, с одной стороны, дистанцировать республику от шиитского Ирана, чтобы избежать подозрений в контрреволюционном панисламизме, а с другой — отмежевать азербайджанцев от остальных тюрок (на фоне официальной борьбы с пантюркизмом). Вместе с тем азербайджанцы остро нуждались в доказательствах собственной автохтонности, так как причисление к «народам-пришельцам» создавало прямую опасность депортаций. Результатом стало создание на историческом факультете Азербайджанского государственного университета кафедры истории Азербайджана и стремительная «азербайджанизация» исторических героев и предшествовавших историко-политических образований на территории Азербайджана[1].

Ю. П. Слёзкин отмечает, что в это время в определившихся республиках усилия по построению национальных культур титульных наций были удвоены. Согласно национальной линии ВКП(б), все титульные нации должны были иметь «Великие Традиции», которые, по мнению Слёзкина, при необхо