Обитель на реке Лух

ОСНОВАНИЕ МОНАСТЫРЯ

Мрач­на бы­ла глушь не­про­хо­ди­мых Лу­хов­ских ле­сов. На всем их об­шир­ном про­стран­ст­ве не бы­ло ни­ка­ких се­ле­ний. Лишь из­ред­ка, дер­жась бе­ре­гов лес­ных ре­чек, что­бы не за­блу­дить­ся, по­се­ща­ли эти мес­та борт­ни­ки-пче­ло­во­ды, оты­ски­вая в ду­п­лах де­ревь­ев или в за­ра­нее по­став­лен­ных бор­тях ди­ких пчел, да ры­ба­ки, ло­вив­шие по лес­ным реч­кам ры­­бу.¹

До­под­лин­но из­вест­но, что до по­яв­ле­ния мо­на­стыр­ских лю­дей на ле­вом, воз­вы­шен­ном бе­ре­гу ре­ки Лух про­жи­вал пче­ло­вод Флор. Его вла­де­ния про­зва­ли фло­ри­ще­вы­ми го­ра­ми. Сю­да и уст­ре­ми­лись мо­на­хи.²

В пер­вой по­ло­ви­не XVIIв. в деб­ри Фло­ри­ще­ва уро­чи­ща при­шел схим­ник-мо­нах Ме­фо­дий, ко­то­рый по­се­лил­ся здесь, не­да­ле­ко от ре­ки Лух, по­стро­ив се­бе в “зе­ло гус­той ча­ще” под со­сной ке­лью.

В ско­ром вре­ме­ни к не­му при­шли два ино­ка Ма­карь­ев­ско­го мо­на­сты­ря из се­ла Пу­рех - вот­чи­ны кня­зя Д.М.По­жар­ско­го - отец и сын, Вар­ла­ам и Ма­ка­рий. Они ре­ши­ли от­речь­ся от су­ет­но­го ми­ра, уе­ди­нить­ся и, по­ста­вив оби­тель, по­свя­тить се­бя слу­же­нию Бо­гу, да­бы спа­сти свои ду­ши.

Пус­тын­ное жи­тель­ст­во ана­хо­ре­тов* при­вле­ка­ли вы­со­кие Фло­ри­ще­вы го­ры, за­рос­шие сплошь гро­мад­ны­ми со­сна­ми. У под­но­жия этих со­сен про­те­ка­ла не­ши­ро­кая, но глу­бо­кая и бы­ст­рая лес­ная ре­ка Лух с не­боль­ши­ми глу­бо­ки­ми озе­ра­ми. Впо­след­ст­вии эти озе­ра по­лу­чи­ли на­зва­ния “Свя­тое” и “Са­док”. Из Свя­то­го мо­на­хи бра­ли для пи­тья во­ду, а в Сад­ке хра­ни­ли вы­лов­лен­ную ры­бу.³

По­ве­дал при­шед­шим ино­кам Ме­фо­дий о сво­ем ви­де­нии, буд­то бы по­ка­зал­ся од­на­ж­ды стар­цу не­ви­дан­ный свет, ис­хо­дя­щий из недр Фло­ри­ще­вой го­ры, а в сия­нии ус­мот­рел Ме­фо­дий ве­ли­че­ст­вен­ный храм, пред­ве­щаю­щий бу­ду­щую сла­ву это­му мес­ту. От­пра­ви­лись от­шель­ни­ки в Го­ро­хо­вец, про­сить у жи­те­лей по­мо­щи в строи­тель­ст­ве хра­ма. От­ве­ча­ли им: ”К че­му храм, ко­гда свя­щен­ни­ка нет, ме­сто глу­хое, пус­тын­ное, да и ни­кто не пой­дет к вам, ко­гда и са­мим пи­тать­ся не­чем”. Но на­стой­чи­вы­ми ока­за­лись мо­на­хи, свя­то ве­ри­ли в чудесное пред­зна­ме­но­ва­ние - де­ре­вян­ная цер­ковь с при­де­ла­ми все же бы­ла воз­двиг­ну­та.⁴

По за­ко­нам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви служ­ба в но­во­ис­пе­чен­ном хра­ме мо­жет вес­тись толь­ко в том слу­чае, ес­ли он бу­дет ос­вя­щен. И ста­рец Ме­фо­дий от­пра­вил­ся к пат­ри­ар­ху всея Ру­си Ио­си­фу. 20 мар­та 1651 го­да пат­ри­арх Ио­сиф по­ве­лел ос­вя­тить цер­ковь во имя “Ус­пе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы”⁵ с при­де­лом в честь пре­по­доб­но­го Еф­ре­ма Си­ри­на.

С прось­бой со­вер­шить акт ос­вя­ще­ния ста­рец Ме­фо­дий об­ра­тил­ся к на­стоя­те­лю Вяз­ни­ков­с­ко­го Бла­го­ве­щен­ско­го хра­ма, игу­ме­ну Мои­сею, и тот ос­вя­тил его.⁶

А в ию­не на строи­тель­ст­во но­вой церк­ви бы­ла по­лу­че­на грамота и от ца­ря Алек­сея Ми­хай­­ло­ви­ча. Это был пер­вый до­ку­мент, сви­де­тель­ст­вую­щий о юри­ди­че­ском об­ра­зо­ва­нии пус­­ты­ни.⁷

Но сло­жи­лась та­кая си­туа­ция: в пус­ты­ни** был ос­вя­щен­ный храм, а слу­жить в нем бы­ло не­ко­му. Ведь служ­бу мог не­сти толь­ко ру­ко­по­ло­жен­ный в сан свя­щен­ник, а Ме­фо­дий и его спод­виж­ни­ки бы­ли про­сты­ми мо­на­ха­ми. И так как цер­ковь без свя­щен-

­ни­ка су­ще­ст­во­вать не мог­ла, то его на­шли. И 3 сен­тяб­ря 16­53г. во Фло­ри­щи прие­хал пер­вый свя­щен­ник

протоиерей Иларион, ко­то­рый про­дол­жал обу­ст­рой­ст­во, стал соз­да­те­лем и на­стоя­те­лем мо­на­сты­ря.¹ Итак, обитель вступила в жизнь.