Министр наполеоновской полиции Фуше

Егоров А.А.

О Жозефе Фуше (1759-1820) – французском политическом и государственном деятеле конца XVIII-начала XIX в., министре полиции Франции в 1799-1802, 1804-1810, 1815 гг. имеется значительная зарубежная литература, широко используемая автором в очерке. На русском же языке в послеоктябрьский период, кроме упоминаемой ниже работы Я.М. Захера об активной дехристианизаторской деятельности Ж.Фуше в годы Великой французской революции и переводной книги известного австрийского писателя Стефана Цвейга, до сих пор, к сожалению, специальных исследований не выходило. Правда, в той или иной мере о Фуше писали в работах Е.В. Тарле, А.З. Манфред и некоторые другие историки. Цель настоящего очерка – восполнить имеющийся пробел в советской исторической литературе.

…В первые дни июля 1815 г. замок Сен-Клу, расположенный близ Парижа, поражал приезжих своим многолюдством. Никогда еще в его стенах не собиралось столь многочисленное и “избранное” общество – генералы, дипломаты, титулованные особы, разнообразные придворные чины заполнили комнаты и галереи старинного здания. С особым вожделением вся эта толпа взирала на дверь кабинета христианнейшего короля Людовика XVIII, льстиво прозванного эмигрантами “Людовиком Желанным”. Среди прочих ожидавших приема визитеров находился и ф. Шатобриан – известный французский писатель, знаменитый автор “Гения христианства”. Когда створки плотно закрытых дверей кабинета широко распахнулись, он с изумлением узнал в выходивших из королевских апартаментов особах двух деятелей, благополучно переживших все режимы, существовавшие во Франции во времена Великой французской революции и Наполеона. Ими были: князь Талейран-Перигор, герцог Беневентский, и Жозеф Фуше, герцог Отрантский. Величественный Талейран, прихрамывая, прошествовал мимо остолбеневших придворных, опираясь на руку своего бесцветного и щуплого спутника. “Порок, опирающийся т преступление” – фраза, брошенная Шатобрианом, вскоре стала крылатой. Отныне и до конца жизни Жозефа Фуше встречали и провожали косыми взглядами, непременно припоминая слово “преступление”, которое как нельзя лучше характеризовало его многотрудную деятельность на государственных постах.

Ни при жизни, ни после смерти Фуше не был предан забвению. Почти все современники, писавшие мемуары, с той или иной степенью обстоятельности упоминали об этом беспринципном карьеристе, служившем то республике, то Наполеону, то Бурбонам и предававшем всех поочередно. Историки и писатели также не обошли вниманием его колоритную фигуру. Классическую работу о Фуше написал в начале XX в. крупнейший знаток наполеоновской эпохи Луи Мадлен(Madelin L. Fouche. 1759-1820, Paris, 1900.). Попытку создать популярный очерк о Фуше предпринял в 20-е годы нашего столетия Стефан Цвейг. Среди современных работ биографического жанра, посвященных деятелям Великой французской революции и наполеоновской Франции, встречаются исследования о Фуше западноевропейских и американских историков (Cole Н. Fouche. The Unprincipled Patriot. New York, 1971; Cubberly H.E. The Role of Fouche during the Hundred Days. Madison, 1969.). В них отчетливо прослеживается “линия” на пересмотр традиционного подхода к оценке жизни и деятельности Фуше. Причем следует отметить, что “источником вдохновения” для авторов, стремящихся оправдать Фуше, превратить герцога Отрантского в твердого и последовательного республиканца, являются “Мемуары” … самого Фуше (Fouche J. Memoires de Joseph Fouche, duc d’Otrante, ministre de la police generale, t. 1-2. Palis, 1824).

БУРЖУА ИЗ НАНТА

Сведения о ранних годах жизни Жозефа Фуше чрезвычайно отрывочны и туманны. Он был уроженцем города Нанта, крупного торгового и промышленного центра на западе Франции. Моряки и торговцы, нантские Фуше были почтенным и имеющим долгую историю купеческим родом. “Я был сыном судовладельца и первоначально предназначался к морскому делу”, – писал Фуше. Но с детства Жозеф отличался слабым здоровьем. Тощий, бледный, узкоплечий, он, по словам его биографа Л. Мадлена, не обладал ни одним качеством, необходимым для преодоления суровых испытаний морской службы. Сын потомственных моряков был не в состоянии совершить даже самое коротенькое путешествие на корабле, так как был подвержен морской болезни. О каком уж тут морском деле могла идти речь?

Молодой Жозеф поступил в Ораторианскую школу в Нанте, посвятив себя учительской профессии. Там он проявил стойкую нелюбовь к грамматике, латыни и столь же большой интерес к точным наукам, особенно к математике. Со своими школьными товарищами он сошелся очень быстро. Общительный, веселый и остроумный, он был душой шумных школярских сборищ. Вполне возможно, что именно в стенах Ораторианского коллежа Фуше познакомился с сочинениями французских просветителей Вольтера, Руссо, о чем сообщил нам автор его прижизненной биографии (Serieys A. Fouche (de Nantes). Sa vie privee, politique et morale, depuis son entree a la Convention jusqu’a ce jour. Paris, 1816, p. 4.).

По окончании школы директор Ораторианского коллежа посоветовал направить Жозефа для дальнейшего обучения в Париж. У молодого человека, по его мнению, была явная склонность к наукам. Его отец ничего не имел против, и Фуше-младший 11 ноября 1781 г. очутился в парижской иезуитской ораторианской семинарии. Успешно завершив образование в 1782 г., Фуше отправился преподавать математику и физические науки в иезуитский коллеж в Жюильи – маленький городок к северу от Парижа.

В 1788 г. он был переведен в Ар