Личность Петра I 2

Личность Петра Великого не так проста, как мы привыкли ее себе представлять.

Уже с самого своего рождения (в ночь на 30 мая 1672 г.), Петр обещал быть физически выдающимся человеком: новорожденный ребенок оказался великаном — 11 вершков в длину и 3 вершка в ширину. Он не пошел ни в своего отца, царя Алексея Михайловича, ни в деда по отцовской линии — людей, не отличавшихся крепким здоровьем и вообще представлявших иной тип личности.

Петр унаследовал внешние и внутренние особенности материнского рода. Дальнейшее покажет, что Петр унаследовал не только положительные, но и отрицательные черты Нарышкиных, и многие печальные особенности его поведения, могут быть объяснены и несовершенствами его нарышкинской природы. Покойный царь Алексей Михайлович, души не чаявший во второй своей юной супруге, все свои лучшие отеческие чувства перенес на ее сына. Но недолго пришлось царю лелеять Петра, на 4-м году Петр остался сиротой; но и в этот небольшой срок отцу удалось много сделать для развития в сыне первых детских вкусов, чему содействовало то обстоятельство, что крепкий ребенок быстро встал на ноги, начав ходить, когда ему исполнилось всего полгода.

Игрушки и забавы, окружавшие раннее детство Петра, развивали в нем преимущественно военные вкусы, маленького царевича близкие к нему люди одаривали «потешными лошадками», «карабинами», «пистолями», «булавами» и т. п. Подобных игрушек накопилось очень много, и царевич мог забавляться ими вместе с приставленными к нему сверстниками, которые и явились первыми потешными солдатиками.

Ранним физическим и умственным развитием он, по-видимому, значительно опередил своих ровесников — «робятки» скоро ему наскучили, и их пришлось заменить взрослыми «робятами», из которых по повелению царя был набран полк со знаменем, в зеленом мундире, вооруженный настоящим ружьем и названный «Петров полк», по имени своего 4хгодовалого сына. Но царь Алексей Михайлович позаботился не об одних забавах для своего сына, он же положил начало и правильному военному обучению, успев назначить к нему в качестве военного наставника шотландца полковника Менезиуса, который состоял при нем и после преждевременной смерти царя Алексея, вплоть до захвата власти царевной Софьей.

Брат Петра, царь Федор, не лишая его военного обучения, добавил к нему обучение грамоте; но достоин внимания тот несомненный факт, что с военными упражнениями ребенок познакомился раньше, чем с букварем. Обучение грамоте начато было, когда Петру шел 5-й год (12 марта 1677 г.). Необыкновенно острая память позволила царевичу весьма быстро и легко проходить малозанимательный путь тогдашней науки. Для любознательного, но и чрезвычайно живого мальчика одно зубрение и выведение по прописи букв на бумаге было бы безнадежно скучно, если бы его обучение ограничилось только этим; но его учитель – Зотов понял, как сделать для непоседливого ученика учебу занимательной. Чтением Петру разных «историй» о храбрых и мудрых царях, показываньем ему «потешных» книг с рисунками значительно расширялся круг обучения, и оно становилось более осмысленным и интересным. Таким образом, начало той безграничной любознательности, которая всех поражала в Петре было положено еще во время раннего его детства. Образование Петра, при средствах тогдашней педагогии, в общем было начато правильно, но быстро кончилось, и потому младший сын царя Алексея остался недоучкой. Военное же дело, начатое раньше обучения грамоты, дало более прочные результаты, поэтому после провозглашения царем в 1682 году Петр легко и охотно встает на военную дорогу.

Петр развился так, как не развиваются обыкновенные люди, — и физически, и умственно. 10-ти летний мальчик казался 15—16-ти летним юношей. Это был курчавый, черноволосый отрок, по виду старшего возраста, с искрившимися природным умом, большими глазами; цветущим здоровьем так и веяло от его свежего румяного лица и крепкого стана; быстрота и какая-то беспокойная порывистость движений изобличали в нем человека с повышенной нервной возбудимостью.

Петр от природы обладал чрезвычайно живым, но в то же время и весьма нервным и восприимчивым темпераментом. Если это так, то легко можно представить себе то впечатление, которое произвели на 10-ти летнего Петра разыгравшиеся перед ним кровавые сцены во время стрелецкого мятежа, когда он стоял рядом с матерью на Красном крыльце. Маленький Петр был тогда объят ужасом вместе со всеми другими; во всяком случае, именно тогда он научился бояться. Никогда в течение всей жизни Петр не мог забыть этих кошмарных минут; заложив в его душу восприимчивость к страху, эти воспоминания воспитывали в Петре чувства, идущие рука об руку со страхом, — чувства ненависти и мести. Потому и была испорчена жизнь, что уже в детстве в душу Петра залегли тлетворные чувства — страх и злоба, послужившие началом порчи его личности.

Дальнейшие события действовали в том же направлении порчи и усилили ее до весьма значительных размеров. Первый влиятельный пестун Петра в жизни— князь Борис Голицын, был человеком умным, но «пил непрестанно», т. е. обладал очень типической и ярко выраженной особенностью высших служилых людей Московской Руси. Потому Петр составивший себе компанию из понравившихся ему обитателей Немецкой Слободы и русских своих приближенных, быстро вошел во вкус разгульной жизни, в которой «дебошство» и «пьянство» были постоянными спутниками. Наследственное нарышкинское легкомыслие несомненно сыграло в этом «дебошстве и пьянстве» свою роль.