Александр III: исторический портрет российского императора

Доклад на тему:

«Александр III: исторический портрет российского императора»

Кризис верхов в 1881 году

Цареубийство 1 марта 1881 года – вершина революционного кризиса. Никогда раньше правящие верхи не переживали такой паники и растерянности, как в первые дни после гибели Александра II. Отовсюду император получал известия о подготовке новых покушений; петербургский градоначальник Н. М. Баранов пугал правительство «ужасной катастрофой», которая вот-вот разразится, и выдвигал разные нелепые проекты вроде закрытия фабрик и выселения рабочих из столицы для предотвращения восстания. В народе распространялись панические слухи, министры потеряли головы, власть была дезорганизована. 12 марта, получив письмо от своего учителя И. П. Победоносцева с советами лично проверять запоры на дверях и следить, «чтобы не залезли под кровать», Александр III назначил будущим регентом своего брата Владимира и сбежал в Гатчину. Так, в замке со рвами и подъемными мостами он оставался многие годы.

Именно в эти мартовские дни выявилось, в какой тупик попало революционная партия со своим «красным террором». Силой «Народной воли» были исчерпаны: А. Д. (Александр Дмитриевич) Михайлов был схвачен еще в конце 1880 года, А. И. Желябов – в феврале 1881, Софью Перовскую – руководительницу покушения – арестовали 10 марта. Один из летальщиков, Николай Рысаков, схваченный на месте преступления, выдал полиции все, что знал. Массовые обыски и облавы, прокатившиеся по его следам, привели к разгрому петербургской организации «Народной воли». Провал Исполнительного комитета парализовал немалые силы партии, оказавшиеся без руководства; остатки Исполнительного комитета бежали из Петербурга в Москву, что стало началом длительного спада революционного движения.

Поняв, что надежды на революцию не оправдались, ИК 10 марта 1881 г. обратился с письмом к Александру III, обещая прекратить террор в обмен на конституцию. Тремя днями раньше, 7 марта, состоялось совещание высших сановников империи, на котором Лорис-Меликов и большинство других министров высказались за принятие проекта «конституции», уже подписанного Александром II. Недвусмысленно в пользу представительного правления высказались «Голос» и несколько других либеральных изданий.

Но либеральная бюрократия, занимавшая тогда ключевые посты в правительстве, не смогла оказать энергичного давления на Александра III. Требование конституции со стороны цареубийц буквально выбивало почву из-под ног верноподданных либералов.

Зато консерваторы (Катков, Победоносцев), за все время кризиса не проявившие ничего, кроме энергии и изворотливости в канцелярских играх, придя в себя от шока, своего шанса не упустили. Победоносцев настойчиво убеждал нового царя в необходимости жесткой политики. «Злое семя можно вырвать только борьбой с ним на живот и на смерть, железом и кровью. Хотя бы погибнуть в борьбе, лишь бы победить», - писал он Александру III. Катков в «Московских ведомостях» тоже открыл поход против «гнилого либерализма», «доведшего Россию до позора 1 марта» (цареубийство).

Цареубийство ударило по монархическим чувствам русских. Под громовые филиппики Каткова и беспорядочные репрессии перепуганной полиции в обществе был взвинчен психоз осажденной крепости. Настроение большинства повернулось к «сильной руке».

Над убийцами Александра II состоялся суд, на котором прокурор Н. В. Муравьев требовал смертной казни подруги своих детских игр Софьи Перовской. Приговор был предрешен резолюцией Александра III о том, что «все шестеро будут повешены». 3 апреля 1881 года пятеро народовольцев – А. Желябов, С. Перовская, Т. (Тимофей Михайлович) Михайлов, Н. Кибальчич и Н. Рысаков – были публично казнены. Это был первый сигнал поворота к реакции. 29 апреля 1881 года Александр III подписал манифест о незыблемости самодержавия. Вместо конституции страна получила «Положение об усиленной и чрезвычайной охране» (14 августа 1881 г.), предоставлявшее широкие права губернаторам и полиции. В России начался период торжества консервативной политики.

Александр III и его окружение

В момент вступления на престол Александру было 36 лет. По характеру он сильно отличался от всех Романовых – германофилов, людей неискренних, любителей пофлиртовать; он был ближе к древним московским князьям, скопидомам и тяжелым «собирателям русской земли», но без их таланта и византийской изворотливости. Скромность, прямодушие, трудолюбие и привязанность к семье сочетались у Александра с обостренным чувством ответственности, упорством и природным здравым смыслом, но не подкреплялись гибкостью ума и образованием. Из-за невероятной силы огромного грузного царя А.Ф. Кони придумал ему элегантное прозвище «бегемот в эполетах», соответствовавшее как его физической мощи, так и умственной ограниченности.

Традиционное романовское упрямство и узкий консерватизм, воспринятый Александром III от его учителя К. П. Победоносцева, сводили политику царя к стремлению сохранить существующий режим без изменений. Всю свою жизнь Александр оставался верен своему кредо, сформулированному в письме своему брату Владимиру в апреле 1881 года: «Я никогда не допущу ограничения самодержавной власти, которую нахожу нужной и полезной для России».

Глубокая религиозность и патриотизм царя придавали его политике славянофильские оттенки. Впервые за двести лет русский император носил бороду. Правда, когда в 1882 году министр внутренних дел К. П. Игнатьев попробовал созва