Диссидентское движение

Д ИССИД ЕНТСКОЕ Д ВИЖЕНИЕ

ПОДПОЛЬНЫЕ ГРУППЫ

Диссидентское движение (слово «диссидент» можно перевести как «несогласный», «инакомыслящий») в Советском Союзе начи­налось с немногочисленных подпольных кружков, обычно мо­лодёжных. Они стали зарождаться сразу после Великой Отече­ственной войны, в 40-е гг. Новый толчок движению придали XX съезд КПСС и осуждение на нём «культа личности Сталина».

По форме, а часто и по основным идеям, подпольные круж­ки обычно подражали партии большевиков, «Все 50-е и 60-е го­ды, — писал диссидент Владимир Буковский, — словно грибы, вы­растали организации, союзы, группы и даже партии самых раз­личных оттенков. Встречал я партии из двух человек, из пяти, из двенадцати. Самая маленькая партия, которую я встречал, состоя­ла из одного человека по фамилии Фе доров и называлась ПВН, что значит Прямая Власть Народа». Диссидент Григорий Померанц вспоминал: «В 1949 г. на Ма­лой Лубянке я сидел в одной камере с повторниками, бывшими революционерами: они выжили в лагерях и вернулись к своим семьям. Моими соседями стали эсеры, три анархиста, один даш­нак и один сионист. Прошлое революции смыкалось с её настоя­щим. Рядом с живыми эсерами сидел Володя Гершуни, внучатый племянник Григория Гершуни, создававшего эсеровскую партию. Будущий диссидент начал с тайной организации молодёжи. Ре­бята сочинили листовку, из которой Володя сообщил мне одну фразу: «Советское правительство скомпрометировало себя в гла­зах всех простых людей».

С подполья начинали многие диссиденты — например, гене­рал Пе тр Григоренко. Тогда казалось, что в Советском Союзе воз­можности действовать открыто просто нет. Однако с середины 60-х гг. диссидентское движение «вышло на свет», стало откры­тым, гласным. После этого у многих диссидентов возникло стой­кое предубеждение к подполью. Его выразил П. Григоренко в на­звании своей книги: «В подполье можно встретить только крыс».

Однако «подпольные» диссиденты не исчезали до самой «пе­рестройки». В 1981 г. в Москве, например, состоялся суд над чле­нами нелегального кружка еврокоммунистов, выпускавших жур­нал «Варианты» (в этот кружок входили Андрей Шилков, Михаил Ривкин и др.).

СУД НАД ДАНИЭЛЕМ И СИНЯВСКИМ ' В Москве 10 февраля 1966 г. перед Верховным судом России предстали писатели Юлий Даниэль и Андрей Синявский. В тече­ние десяти лет они под псевдонимами тайно печатали свои по­вести и рассказы на Западе. Когда это раскрылось, их обвинили в антисоветской агитации. В газете «Известия» в январе 1966 г. была опубликована статья «Переве ртыши», в которой сообщалось обо всём этом. В зал суда допускали только по особым билетам, хотя про­цесс считался открытым. Из-за этого друзья обвиняемых не мог­ли попасть в зал. Это был первый публичный политический про­цесс за последние 20 лет. Но ещё больше поражало другое. Впер­вые после «процесса эсеров» в 1922 г. обвиняемые на показатель­ном суде отказались каяться и признавать свою вину.

Особое негодование вызвала повесть Ю.Даниэля «Гово­рит Москва», в которой он писал о том, что власти объявили «День открытых убийств». По этому поводу на суде писатель го­ворил: «Мне говорят: мы оклеветали страну, народ, правительст­во своей чудовищной выдумкой о Дне открытых убийств. Я от вечаю: так могло быть, если вспомнить преступления во время культа личности, они гораздо страшнее».

А. Синявский вспоминал: «Наше « непризнание » сыграло оп­ределённую роль в развитии диссидентского движения, хотя мы прямо с этим движением никак не были связаны, а действовали в одиночку. Мы были изолированы и не могли думать, что это вызовет какие-то « протесты » в стране и за рубежом и поведёт к какой-то цепной реакции. Мы просто были писателями и стоя­ли на своём».

«Цепная реакция» действительно была ошеломляющей. В 1958 г. никто в стране не выступил в защиту Бориса Пастернака, которому было предъявлено аналогичное обвинение. На этот раз 62 писателя обратились с просьбой разрешить им взять аресто­ванных коллег на поруки. К этому моменту их уже осудили: Си­нявский получил семь лет лагерей, Даниэль — пять.

На XXIII съезде партии с речью против Даниэля и Синявско­го выступил писатель Михаил Шолохов, Он совсем недавно, в 1965 г., получил Нобелевскую премию по литературе. На съезде Шолохов сказал: «Мне стыдно не за тех, кто оболгал Родину и облил грязью всё самое светлое для нас. Они аморальны. Мне стыдно за тех, кто пытался и пытается брать их под защиту. Вдвойне стыдно за тех, кто предлагает свои услуги и обращается с просьбой отдать им на поруки осуждённых отщепенцев» (Бур­ные аплодисменты). Писатель обратился к делегатам съезда от Советской армии с вопросом: «Как бы вы поступили, если бы в каком-нибудь подразделении появились предатели?».

«И ещё я думаю об одном, — продолжал М. Шолохов. — По­падись мне эти молодчики с чёрной совестью в памятные 20-е го­ды, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи Уголовного кодекса, а «руководствуясь революционным право­сознанием" (Аплодисменты), ох, не ту меру получили бы эти обо­ротни! (Аплодисменты) А тут, видите ли, ещё рассуждают о «су­ровости приговора».

ДЕМОНСТРАЦИЯ НА ПУШКИНСКОЙ ПЛОЩАДИ

Вскоре после ареста Ю. Даниэля и А. Синявского