Стили ораторского искусства

Содержание:

Введение

Так как все дело риторики направлено к возбуждению того или другого мнения, то следует заботиться о стиле а не как о чем-то, заключающем в себе истину, а как о чем-то неиз­бежном. Всего правильнее было бы стремиться только к тому, чтобы речь не причиняла ни неприятного ощущения, ни на­слаждения; справедливо сражаться оружием фактов так, чтобы все находящееся вне области доказательства становилось из­лишним. Однако стиль приобретает весьма важное значение вследствие испорченности слушателя. Стиль имеет некоторое небольшое значение при всяком обучении, так как для выяс­нения чего-либо есть разница в том, выразишься ли так или иначе, но значение это не так велико, как обыкновенно ду­мают: все это внешность и рассчитано на слушателя. Поэтому никто не пользуется этими приемами при обучении геометрии.

1. Достоинство стиля

Достоинство стиля заключается в ясности; доказатель­ством этого служит то, что, раз речь не ясна, она не достигает своей цели. Стиль не должен быть ни слишком низок, ни слиш­ком высок, но должен соответствовать предмету речи; из имен и глаголов ясной делают речь те, которые вошли во всеобщее употребление. Другие имена, которые мы перечислили в со­чинении, касающемся поэтического искусства делают речь не низкой, но изукрашенной, так как отступление от речи обыденной способствует тому, что речь кажется более торжественно: ведь люди так же относятся к стилю, как к иноземцам и своим согражданам. Поэтому-то следует придавать языку характер иноземного, ибо люди склонны удивляться тому, что приходит издалека, а то, что возбуждает удивление, приятно. В стихах многое производит такое действие и годится там (т. е. в поэзии), потому что предметы и лица, о которых там идет речь, более удалены от повседневной жизни. Но в прозаической речи таких средств гораздо меньше, потому что предмет ее уравновешен; здесь было бы еще неприличнее, если бы слишком молодой, или кто-нибудь говорит о слишком нечетких предметах выражался возвышенным слогом. Но и здесь прилично говорить, то, принижая, то возвышая слог, сообразно с трактуемым предметом, то это следует делать незаметно, чтобы казалось, будто гово­ришь не искусственно, а естественно, потому что естествен­ное способно убеждать, а искусственное — напротив. Как к смешанным винам, люди недоверчиво относятся к такому ора­тору, как будто он замышляет что-нибудь против них. Хо­рошо скрывает свое искусство тот, кто составляет свою речь из выражений, взятых из обыденной речи.

Речь составляется из имен и глаголов; есть столько видов имен, сколько мы рассмотрели в сочинении, касающемся поэ­тического искусства; из числа их следует в редких случаях и в немногих местах употреблять необычные выражения, слова сложные и вновь сочиненные; где именно следует их употреб­лять, об этом мы скажем потом, а почему — об этом мы уже сказали, а именно: потому что употребление этих слов делает речь отличной от обыденной речи в большей, чем следует, сте­пени. Слова общеупотребительные, точные и метафоры — вот единственный материал, пригодный для стиля прозаиче­ской речи. Доказывается это тем, что все пользуются только такого рода выражениями: все обходятся с помощью метафор и слов точных и общеупотребительных. Но, очевидно, у того, кто сумеет это легко сделать, иноземное слово проскользнет в речи незаметно и будет иметь ясный смысл. В этом и заклю­чается достоинство ораторской речи...

Метафора в высокой степени обладает ясностью, прият­ностью и прелестью новизны, и перенять ее от другого нельзя. Эпитеты5 и метафоры должны быть подходящими, а этого можно достигнуть с помощью пропорции; в противном случае метафора и эпитет покажутся неподходящими вследствие того, что противоположность двух понятий наиболее ясна в том слу­чае, когда эти понятия стоят рядом. И если желаешь предста­вить что-нибудь в хорошем свете, следует заимствовать мета­фору от предмета лучшего в этом самом роде вещей; если же хочешь выставить что-нибудь в дурном свете, то следует заим­ствовать ее от худших вещей. Так, если противоположные по­нятия являются понятиями одного и того же порядка, то, на­пример, о просящем милостыню можно сказать, что он просто обращается с просьбой, а об обращающемся с просьбой ска­зать, что он просит милостыню; на том основании, что оба вы­ражения обозначают просьбу, можно применить упомянутый нами прием. Точно так же и грабители называют себя теперь порнстами, сборщиками чрезвычайных податей. С таким же основанием можно сказать про человека, поступившего неспра­ведливо, что он ошибся, а про человека, впавшего в ошибку,— что он поступил несправедливо, и про человека, совершившего кражу,— или, что он взял, или, что он ограбил.

Ошибка может заключаться в самых слогах, когда они не заключают в себе признаков приятного звука, так например Дионисий, прозванный Медным, называет в своих элегиях поэ­зию криком Каллиопы на том основании, что и то и другое — звуки. Эта метафора нехороша вследствие своей звуковой не­выразительности. Кроме того, на предмета, не имею