Локативные падежи в андийских языках (в сравнении с аварским языком)

Локативные падежи в андийских языках (в сравнении с аварским языком)

Халидова Р. Ш., Гаджибекова Н. С.

Как и в других дагестанских языках, локативные (местные) падежи андийского языка группируются в серии. Всего выделяется семь серий, некоторые из которых дефектны. Это выражается в совпадении локатива и аллатива. В каждой серии по три падежа: локатив (где.), аллатив (куда.), элатив (откуда.). Как видно, в андийском отсутствует транслатив, который представлен в аварском языке во всех сериях. И. Церц- вадзе (1: 162) дает следующую разбивку серий с соответствующими показателями:

1 .-ла, 2. -ло «на» (горизонтальная поверхность), 3.-ла-ку; II. 1. -ч1у, 2.-ч1у «на» (вертикальная поверхность), 3.-ч1у-ку; III. l.-xa, 2. ^о «у, около», 3. -ха-ку; IV. l.-хъи,

-хъи «в» (мн.ч.), 3. -хъи-ку; V. 1. - кьи, 2-кьи «под», 3-къи-ку; VI. 1. -л1и, 2.-л!ы «в» (сплошная среда), 3.-л1и-ку; VII 1 .-ла//а,2.-ла-ди //-а-ди «в» (ед.ч.), 3.-ла-ку // -а-ку.

М.Е. Алексеев (2: 224) для первой серии со значением «на (горизонт)» приводит такие форманты: лок. -кьа, аллат. къо, аблат. -къа-ку. Данные форманты имеют место только в мунинском и кванхидальском говорах. (Церцвадзе 1: 165). В верхнеандийских говорах представлены следующие показатели первой серии местных падежей: -ла/ или -на после -н), гагатлинском, рикванинском -л'а (>-н'а «после»), зилойском, чанховском - 'а (Церцвадзе 1: 341). В аварском языке представлены как самая слабая аффриката къ1 (гид., батлух., келеб.), так и его рефлексы -ла, -л'а, - 'а, -к1а. Но как показатель серии местных падежей в аварском кь1 утрачен. Он встречается только в корневом материале (къ1ад «над», къ1ор «колос», бекъ1ер «голова»; ср. лит. mlaд, mlop, бemlep), (1:165) рассматривает суффиксы л'а, -ла, -'а в качестве фонетических вариантов къ1а (къ1 — л //л//'): андийский говор - -ла//на лълъен-на лълъен-ла «вода», гъинц1о-ла «камень»; гагатлинский, рикванинский - -л 'а//н 'а лълъен-н 'а лълъен-л 'а, гъинц!ол-л 'а; зилойском, чанховском - -'а гъинц1ол- 'а, лълъен- 'а; кванхидатлинском, мунинском - -кь1а гъинц1ол-къ1а, лълъен-къ1а. Но, с другой стороны, без перехода къ1^л' трудно объяснить существующие в андийском языке (в некоторых говорах: гагатлинском, рикванинском) такие формы, как в андийском лом, гагатлинском лом, зилойском ом, аварском т1ох .

Сочетание л! (т.е. согласный + согласный) в начале слова необъяснимо, если не допустить переход кь1^л'. Аварские соответствия показывают, что андийский ларингал соответствует аварскому абруптивному смычному глухому ml. С другой стороны, сочетание согласных в начале слова в аваро- андо-цезских языках вообще недопустимы. И.И. Церцвадзе (1: 320) называет сочетание л! сложным рефлексом, в котором в виде отдельных фонем представлены те же компоненты, наличие которых предполагается в исходном латеральном согласном. Следующая ступень развития - упрощение сложного рефлекса в результате утраты одного из компонентов. Видимо, в качестве основного форманта локатива для андийского языкового материала следует принять собственно андийский -ла, широко представленный и в других андийских языках.

Вторая серия с показателем локализации -ч1у со значением «на, над (вертикальная поверхность») в андийском дефектна. Вместо четырех падежей в некоторых других языках в андийском представлено три падежа, две из которых совпадают: локатив -ч1у, аллатив -ч1у, элататив -ч1у-ку. В принципе, в андийском в данной серии только два падежа; например: реша «дерево», локатив, элататив решу-ч1у «на дереве», «на дерево», решу-ч1у-ку «с дерева».

Выражение пространственных значений II серией местных падежей ограничено. Как отмечает П.Т. Магомедова (4: 62), «III серия во всех андийских языках, где она сохранилась, проявляет тенденцию к сужению выражаемых ею, пространственных отношений и к расширению абстрактных понятий. Процесс абстрагирования в ней пошел дальше, чем в других сериях со значением нахождения «на чем-нибудь».

Относительно суффикса -ч1у в андийских языках М.Е. Алексеев (5: 84) отмечает: «При достаточно широком диапазоне значений рассматриваемого аффикса явно выделяются такие его функции, как выражение местонахождения на чем-либо (на вертикальной плоскости, сбоку), в тесном соприкосновении с чем-либо, которые можно признать исходными». То, что данный суффикс в андийских языках был представлен еще в общеандийскую эпоху, не вызывает сомнений. Но проецировать его на общеаварско-андийский уровень невозможно без нахождения его следов в аварском языке (правда, некоторые населенные пункты Хунзахского и Унцукульско районов носят названия, которые имеют конечный суффикс -ч1и (топоформант): Бакъайч1и «Бат- лаич», Г1урк1к1ач1и «Оркачи», Г1ахъалч1и «Ахалчи», Харайч1 и «Харайчи», но данные ойконимы, скорее всего, принадлежат андийским языкам, так как этимологизируются только при помощи этих языков.

Показатель локализации третьей серии местных падежей андийского языка -ха имеет значение «у, около»: локативрешу-ха «у дерева», аллативрешу-хо «к дереву», элатив решу-ха-ку «от дерева». Показатель -ха андийского языка проецируется и на общеандийский уровень (5: 84). Как отмечает П.Т. Магомедова (4: 64), «Основное значение третьей серии - конкретно-локальное. В этом значении она выражает нахождение около помещения или предмета: чам. къогьхал йатвал «к сараю погнал», чочрсосо бих «у родника взяли», машинахе вук1а «у машины стоял», устурхал гъанбе «к столу подвинуться», анд. бекьха быгъи джи «у хлева стоит», къирдоха гъ

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать