Нужен ли изучающему русский язык (как иностранный) русский жаргон

Университет им. Эрнста Морица Арндта г. Грайфсвальда, Германия

Нужен ли изучающему русский язык (как иностранный) русский жаргон?

" Жаргонизация" России, по объективным наблюдениям многих писателей, журналистов, социологов и лингвистов, стала одной из мощнейших доминант современного языкового развития. Исследователи современного русского языка подчёркивают интенсивность "демократизации" его языковой системы, расшатывание литературных норм, неуправляемый поток переименований, жаргонизацию и внедрение иноязычных заимствований. Наиболее общей доминантой современного состояния не только русского языка поэтому следует признать его интенсивную динамизацию . Она проявляется, как мне кажется, в виде трёх основных тенденций:

1) тенденции к неологизации (новеллизации), т.е. скачкообразному увеличению новых элементов в языке (прежде всего в лексике);

2) тенденции к экспрессивизации , т.е. такого усиления экспрессивности, которое превращает её из эстетического средства в функциональную доминанту;

3) тенденции к демократизации , т.е. расшатыванию и смягчению нормы. Многие наблюдатели, однако, склонны переоценивать "чисто русскую" специфику этого явления, полагая, что оно уникально и неповторимо. Даже беглый взляд в языковую Европу, однако, показывает обратное. Практически во всех европейских странах экспансия жаргона стала реальным фактом, вызывающим тревогу у блюстителей чистоты речи и попытки по-разному оценить и объективно описать эти явления.

Разумеется при этом, что в каждой стране такая экспансия жаргона имеет свою специфику. В Украине, например, современный жаргон испытывает сильное давление со стороны русского - особенно в сфере молодежной речи (Пиркало 1998). В Германии жаргон характеризуется большой региональной маркированностью, что осложняет, например, поиск и дифференциацию немецких эквивалентов-жаргонизмов в двуязычных словарях (Walter, Mokiernko 2001). В России жаргон тяготеет не только к интеррегиональности, но отличается еще и интерсоциальной "проходимостью": воровское арго тесно взаимодействует с молодежным сленгом, профессиональными сленгами и т.д. (БСРЖ 2000; Грачев 1996).

В 1999-2000 гг. немецкая и русская нормативная лексикография совершила поистине революционный акт, достойный перелома столетий. Издательство "Duden", известное уже более века своей строгой ориентацией на языковую кодификацию, выпустило в своей серии „Wörterbuch der Szenesprachen" (Dudenverlag. Mannheim. Leipzig. Wien. Zürich. 2000). Русская же Академия наук, всегда неусыпно следящая за "чистотой русского языка" и "культурой русской речи", благословила выход в свет "Толкового словаря русского общего жаргона" (ЕЗР). Разумеется, и немецкий, и русский словари жаргона отразили лишь небольшой фрагмент того неисчислимого множества жаргонной лексики и фразеологии, который переполняет теперь современную живую речь, литературу, публистику и пространства mass-media и "Интернета". Так, в ЕЗР описано около 450 жаргонизмов, в то время как вышедший годом позже "Большой словарь русского жаргона" (БСЖ) фиксирует 25 тысяч слов и 7 000 устойчивых сочетаний. Далеко не всё, конечно, что фиксируется специальными словарями жаргона, употребляется носителями литературного языка. Не всё, но, тем не менее, - достаточно многое.

Термины жаргон - сленг - арго мы употребляем в одном ряду, не настаивая на их строгой дифференциации. В этом - также определенное следование русской терминологической традиции. Эти термины изначально разнородны и разнонаправлены как по их языковым источникам (жаргон и арго французского происхождения, сленг - английского), так и по попыткам (прямо скажем - безрезультативным) их лингвистической унификации, о чем свидетельствует масса специальной литературы, к которой мы и отсылаем заинтересованного читателя (Феньвеши 1996; БСРЖ 2000, 4-9; Вальтер 2002). Не желая отвлекать его от главного объекта описания в этом словаре и не пытаясь открывать очередную Америку в унификации терминологического многоголосья, характерного для нашей проблематики, еще раз подчеркнем, что мы ориентируемся - как и при составлении уже вышедших словарей русского жаргона - на традиционную дефиницию термина жаргон, во многом приравнивающую (в соответствии с терминологическим принципом Б.А. Ларина 30-х гг. XX в) его к арго и сленгу. Эта дефиниция сформулирована в новейшем издании "Энциклопедии русского языка": "Жаргон - социальная разновидность речи, характеризующаяся, в отличие от общенародного языка, специфической (нередко экспрессивно переосмысленной) лексикой и фразеологией, а также особым использованием словообразовательных средств. Жаргон является принадлежностью относительно открытых социальных и профессиональных групп людей, объединённых общностью интересов, привычек, занятий, социального положения и т.п. (напр., Жаргон моряков, лётчиков, спортсменов, учащихся, актёров). В нестрого терминологическом смысле "Жаргон" употребляется для обозначения искажённой, вульгарной, неправильной речи [то же, что арго], но с пейоративной, уничижительной, оценкой" (Скворцов 1998, 129). Эта дефиниция, как кажется, довольно точно отражает круг лексики и фразеологии, оставшихся за пределами литературного языка и региональных диалектов и являющихся