Приказной язык московского государства

Министерство образования Республики Беларусь

Белорусский государственный педагогический университет им. М.Танка

Приказной язык московского государства.

Выполниластудентка 4 курса

факультета русской филологии

гр.44

Петрова Рената Леонидовна

преподаватель:

Трутько Виктория Вячеславовна

Минск, 2008г.

В Московской Руси сложилось типичное для средневековья, для эпохи до формирования нации «двуязычие», господство в письменности церковного, «куль­тового», далекого от живой речи языка. На Руси не было еще в то время условий для создания литератур­ного языка, который обслуживал бы нужды литературы, науки и имел бы народно-разговорную основу: эти функции выполнял церковно-книжный, культовый язык. Русская нация в этот период еще не сложилась.

Другая особенность развития русского литературного языка в это время связана со своеобразием русского исторического процесса, а именно с тем фактом, что еще в недрах фео­дализма, до образования нации и «национальных связей в собственном смысле слова» в России сформировалось сильное централизованное государство. И хотя процесс образования централизованного государства завершился только во второй половине XVI в., при Иване Грозном, «первые кирпичи величественного здания русского цент­рализованного государства заложили еще отец и дед Ивана Грозного, великие князья московские и «государи всея Руси» Василий III и Иван III, а своими истоками объединение Руси уходит еще к более далеким време­нам, ко временам Дмитрия Донского и даже Ивана Даниловича Калиты, когда начала возвышаться Москва, впоследствии объединившая все русские земли».

Самый факт возникновения на северо-востоке Руси в этот период сильного централизованного государства способствовал развитию еще до образования великорус­ской нации наряду с книжно-литературным языком и другой разновидности русского письменного языка — делового («приказного», от названия канцелярий — при­казов) государственного языка Москвы, общепонятного и тесно связанного с живой народной речью. Здесь, не­сомненно, сказалась и традиция делового языка киев­ского периода, с которой, очевидно, связаны и некоторые архаические, элементы в деловых документах Москвы. Однако в целом деловой язык Московского государства не может выводиться из этой традиции: он развивался на основе живого московского говора XIV—XVII вв. Важно отметить еще одну черту делового языка Мо­сквы— его общегосударственный характер и значитель­ную степень обработанности и нормализованности. Этот язык противопоставлен не только книжному церковно­славянскому, но в значительной мере и языку местных деловых письменностей, отражавших диалектную раз­дробленность языка феодальной Руси. Наличие мощного централизованного государства, даже при отсутствии еще подлинных национальных связей, обусловило победу московской нормы делового языка над местны­ми, областными тенденциями в письменности: это сказалось в постепенном вытеснении в деловой письмен­ности других городов диалектных черт, что свидетель­ствует о том, что примерно к XVI в. московский приказ­ный язык «становится единым общегосударственным языком Московского царства» .

Деловой язык Московской Руси основан на живой речи, на живом московском говоре. Московские грамоты и другие памятники деловой письменности фиксируют появление в языке складывающейся в тот период вели­корусской народности новых слов, не известных языку более ранних эпох. Так, исследователи приводят слова крестьянин (ср. более раннее смерд, сохранившееся в рассматриваемый период в новгородских грамотах), пашня, платье, кружево, камка, ожерелье, атлас, бархат, мельник, лавка, деревня, изба, алтын, деньга (но не раннее куна), стрелок, блюдце, бадья, бугай, пуговицы и др.; среди этих слов есть и тюркизмы, проникшие в живую речь русских людей (например, алтын, деньга) .

Отчетливо обнаруживается близость делового языка к народно-разговорной речи в грамматике. Анализ па­мятников этого рода рисует выразительную картину развития грамматической системы русского языка. Так, в приказном языке воплощена новая, складывающаяся в этот период в народном языке система склонения су­ществительных, что отражено в фактах унификации разных старых типов склонения, в выдвижении рода как основы для новой группировки существительных, в отсутствии категории двойственного числа, отсутствии особой звательной формы, в росте форм родительного и местного падежей на -у («много прохладу», «на бере­гу») и др.

Широкое употребление в приказном языке старых форм дательного, творительного и мест­ного падежей множественного числа на ом , ы , Ѣ х (ех) наряду с новыми на ам, ами, ах , не противоречит этому положению, если при­знать, что эти старые формы существовали в то время еще и в живом языке; если же считать это предположе­ние ошибочным, то старые падежные формы на ом, ы, Ѣ х придется отнести за счет влияния книжного языка и старых традиций на приказный язык.

В приказном языке отчетливо выражена новая система про­шедшего времени глагола — без аориста и имперфекта, с универсальной формой прошедшего времени, развив­шейся из старого перфекта. Известно, что перестройка системы прошедшего времени тесно связана с утверждением видо