Природа и общество: этапы взаимодействия

Алексеев В.П.

Общество в XX в., пожалуй, впервые осознало свою реальную связь с географической оболочкой Земли, с ее биосферой. До этого, в ранние эпохи истории человечества, процветали идеи если и не абсолютного, то очень важного и в каких-то аспектах определяющего влияния географической среды на динамику общества и формирование его этнического разнообразия (Монтескье) или безгранично мощной силы техногенеза, приравненного к геологическим силам (Вернадский, Ферсман). В вульгарно-натуралистической литературе последних десятилетий первое рассматривалось как географический детерминизм исторического процесса, второе — как выражение безграничного могущества человеческого знания, которому нет преград.

Недооценка географической обусловленности исторического процесса вычеркнула из нашей исторической науки многие важные страницы: недостаточно учитывались размеры территории и демографические характеристики; игнорировался сам человек как творец исторического процесса (как это ни парадоксально в марксистской литературе); мало внимания уделялось изучению производительных сил общества; жалкое существование влачили палеоантропология, археозоология, археоботаника, история техники; отсутствовали сколько-нибудь последовательные попытки понять и охарактеризовать экономическую инфраструктуру в первобытном и даже средневековом обществе. Безграничная вера в человеческое знание и человеческое деяние привела к еще более плачевному результату — необратимым экологическим кризисам, которые в большей или меньшей степени охватили всю нашу планету.

Прозрение

Наверное, именно на пересечении все более отчетливого понимания влияния географической среды на формирование хозяйственного, культурного и даже антропологического своеобразия человеческих коллективов, проживавших и проживающих в разных ландшафтах, и осознания губительного их воздействия на природу, особенно в ходе развития научно-технического прогресса, и возникли на протяжении XX в. многие принципиально новые явления – начала и продолжает формироваться наука, все более получающая права гражданства под именем экологии человека, происходит экологизация человеческого знания, экологизируется человеческое мышление и создаются предпосылки для формирования глобального экологического мировоззрения. История сейчас ставит вопрос так: чтобы выжить, мы должны превратиться из жестоких хозяев земли, какими мы были многие десятилетия, в ее друзей и союзников.

Каков был переход от общеэкологических исследований к разработке проблематики экологии человека и как эта последняя формировалась постепенно в недрах общей экологии?

Наверное, не столько разрушения, нанесенные человечеством природе, ибо экологические кризисы имели место задолго до современности, сколько обратное их влияние на человеческое общество (загрязнение среды — отравление воды и пищи, атомные взрывы и катастрофы — врожденные уродства и раковые заболевания и т. д.) провоцировало постепенное создание экологии человека сначала как системы идей о характере взаимодействия природы и общества, а затем уже перенесение этой системы на исторический процесс. Разумеется, подобная последовательность отражает больше логико-гносеологический подход, чем конкретно-исторический, так как экология человека строилась с самого начала представителями разных областей знания, среди которых историки и археологи занимали не последнее место. Поэтому она не только отражает настоящее, но и аккумулирует прошлый опыт человечества.

Все эти более или менее очевидные рассуждения необычайно усложняются при пристальном рассмотрении того, что же собою в действительности представляет экология человека и каково ее место в системе других наук, каковы ее внутренняя структура и функциональные связи составляющих ее разделов. Здесь столько точек зрения, сколько умов, сколько голов.

В чем же дело и почему очертить содержание экологии человека оказывается столь сложно? Причина единственная — двойственная природа самого человека и в какой-то мере проистекающая из этого двойственная природа всего человечества. О двойственной природе человека — биологической и социальной, биосоциальной, социально-биологической — написаны горы томов, но среди их авторов нет единства, как нет единства и в оценке процесса, который привел к формированию современного человечества, — был ли то антропогенез или антропосоциогенез. И на то есть свои причины, обусловленные спецификой человечества в сравнении со всеми другими видовыми совокупностями животных.

Репродуктивный барьер считается одним из физиологических признаков вида. Можно ли думать, что между современными людьми и неандертальцами имел место этот самый генетический барьер? Наличие морфологически переходных форм, заведомое сосуществование неандертальцев и современных людей на протяжении тысячелетий, встречаемость в пространстве говорят скорее против репродуктивной изоляции. Если же она не имела места, то, следовательно, обе формы принадлежали одному виду, как считает сейчас западноевропейская и американская наука, или, во всяком случае, не были типичными видами. Если это был один вид, то он был какой-то странный, интенсивно эволюционировавший во времени, вид, далекий от мономорфности, в пределах которого входящие в него популяции относились к разным ступеням эволюционного развития. А морфологические различия между расами — они очень масштабны при сравнении с различиями локальных форм других видов. А панойкуменное расселение — пожалуй, только вошь может ср