Пабло Хелгуэра "Сочиняя гимны среди развалин"

Пабло Хелгуэра "Сочиняя гимны среди развалин"

Сочиняя гимны среди развалин Пабло Хелгуэра Нижеследующий текст нью-йоркского художника Пабло Хелгуэры является частью дебатов, характерных для художественного сообщества Нью-Йорка после терактов 11 сентября. Проблема более тесных связей между художниками и представителями галерейного бизнеса, возрождение творческого и интеллектуального союза внутри художественного истеблишмента, которое в последнем десятилетии держалось больше за счет коммерческих связей, – наиболее популярная дискуссия последнего времени. С этими дебатами связан также ряд инициатив, предложенных нью-йоркскими кураторами и галереями в Челси и Сохо. Например, серия выставок "Ай лав Нью-Йорк" и благотворительные туры с известными критиками по региональным галереям Сохо, Челси и Вильямсбурга, средства от которых будут перечислены в фонд пострадавших во время атак на Всемирный торговый центр. Так же, как и ряд дискуссий, организованных программой "World Views" от Художественного совета Нижнего Манхэттена, потерявшей свои студии после разрушения Торгового центра. Эти инициативы рассчитаны не только на то, чтобы вернуть аудиторию в галереи Челси и Сохо, изрядно опустевшие в результате экономического кризиса и усиливающейся паранойи в городе, но и решить более серьезные проблемы, связанные с нехваткой общественного интереса к современному искусству, о чем и говорит в своем эссе Пабло Хелгуэра. Пабло Хелгуэра – мексиканский художник, живущий в Нью-Йорке, чье творчество связано прежде всего с институциональной критикой, критикой иерархий и расовой политики художественного истеблишмента Америки. Его активное участие в онлайновских дебатах особенно усилилось после террористических атак. Ольга Копенкина Что за сорная трава, что за живая вода даст нам жизнь, где сможем мы открыть мир, ту пропорцию, которая будет править гимном и суждением, танцем, городом и соразмерностью? Октавио Пас, "Гимн среди развалин" Несколько дней спустя после трагедии 11 сентября мне позвонил мой знакомый, неугомонный представитель элиты нью-йоркского арт-мира. Он задал мне дежурный вопрос нью-йоркского художника: "Над чем ты сейчас работаешь?" Я ответил, что в данный момент не собираюсь ни над чем работать, потому что события прошедшей недели совершенно опустошили меня и я не вижу сейчас смысла в производстве объектов искусства. В ответ он спросил, читал ли я статью Кэрол Фогель в Sunday New York Times об искусстве военного времени: "Помнишь все это прекрасное искусство, созданное во время войн? Ты можешь подхватить эту традицию". Разумеется, те из нас, кто занимается сегодня искусством, могут неожиданно оказаться причисленными к "художникам периода глобальной войны". Но я не мог принять эту типично (пусть даже ненамеренно) оппортунистскую точку зрения своего друга. Тут же с понятным раздражением я представил, что нас ожидает через пару месяцев: масса выставок на тему войны и политики, изображения разрушенных небоскребов, списки жертв, умные рассуждения о трагедии человечества, идиллический эскапизм. Нет ничего плохого в том, что такого рода травматический опыт естественным образом отразится в искусстве. В конце концов, посредством искусства всегда изживались коллективные мании. Также естественно и то, что среди этого грядущего "военного искусства" могут встретиться вещи действительно глубокие, вещи политкорректные и вещи откровенно оппортунистские. Но я могу поспорить, что, независимо от их эстетической ценности, основой большинства таких работ будет не подлинная социальная заинтересованность, но банальное стремление художников достичь признания, обращаясь к актуальной проблеме. То же произошло и с моим другом, в представлении которого ответный жест художника на трагедию не предполагает смену позиций, но только смену тематики. Я понимал, что, несмотря на вторжение реальности, он, как и многие, продолжает существовать в нашем прежнем виртуальном мире. До этого момента я испытывал серьезные сомнения относительно того, сможет ли художественное сообщество осознать подлинное значение катастрофы 11 сентября для культурной жизни и смогут ли художники принять свою новую, изменившуюся роль. Ведь современное искусство еще никогда не оказывалось до такой степени не у дел, как после этой трагедии. Нельзя забывать о том, что теракт в Нью-Йорке ни в коем случае не может считаться величайшей из мировых катастроф: достаточно вспомнить геноцид в Руанде, этнические чистки курдов, гражданскую войну в бывшей Югославии и в особенности Хиросиму. Но несмотря на то, что многие художники отвечают на эти события социально ориентированными работами, мировому искусству всегда удавалось ограждать свои жизненно важные центры от реальных социальных проблем, дистанцироваться от них, как от культурной маргиналии. 11 сентября – не тот случай. Когда в прошлом году Турция пережила страшное землетрясение, было решено не переносить Стамбульскую биеннале, так как отказ от крупного международного события принес бы обществу больше вреда, чем пользы. Тем не менее в Турции произошло стихийное бедствие, с которым человеческой натуре легче примириться – это часть нашего существования в природном мире. Роль искусства как паллиатива страданию очень важна, но, когда происходит трагедия, подобная событиям 11 сентября, искусству предъявляются куда более высокие требования, чем просто обеспечение ухода от реальности. Особое влияние этого теракта на современно