Повесть о Петре и Февронии Муромских

Петре и Февронии дошли до нас известия уже достаточно позднего происхождения, по всей вероятности XV – XVI века, появившиеся, как можно полагать, одновременно с канонизацией муромских чудотворцев. Известия эти дошли до нас в виде повести о святых князьях. Житие Петра и Февронии служило основой для произведений многих иконописцев. Так муромский изограф А.И. Казанцев создал на эту тему две замечательные иконы – "Звезда лучезарная " и "Муромские чудотворцы ".

древнерусских рукописях такие произведения часто называются «Житием» или «Повестью о житии». Однако вместо религиозных подвигов святых здесь рассказана история любви крестьянской девушки из Рязанской земли и муромского князя. Разумеется, есть здесь и некоторые сказочные элементы. Повесть построена на использовании двух народнопоэтических мотивов: сказания об огненном летающем змее и сказки о мудрой деве. Легенды, рассказанные в повести о Петре и Февронии, находят себе параллели в ряде западноевропейских сюжетов: исследователи сравнивают эту повесть с песней старшей Эдды о битве Зигурда со змеем Фафнаром и о союзе этого героя с вещей девой, с сагой о Рагнаре и Ладброке. Особенно много общего наблюдается между повестью о Петре и Февронии и повестью о Тристане и Изольде.

днако существует ряд исторических данных, подтверждающих существование этих князей. В поздних записях сохранилось устное предание о Февронии из села Ласково Рязанской области. Возможно, автор повести о Петре и Февронии использовал какой-то из вариантов этой устной легенды, но необходимо отметить, что повесть отличается от легенды более высокой художественностью и поэтичностью. В повести о Петре и Февронии нет никаких указаний на действительных исторических прототипов героев. Высказывались предположения, что под именем князя Петра надо подразумевать князя Давида Юрьевича, княжившего в Муроме с 1204 по 1228 г. (до него княжил старший брат его Владимир Юрьевич). Но существует и другое мнение — что прототипом Петра был муромский князь Петр, живший в начале XIV в., родоначальник бояр Овцыных и Володимеровых.

отелось бы сказать несколько слов об авторе. Ермолай-Еразм(Ермолай Прегрешный) — писатель и публицист. Литературное творчество его относится к 40—60-м гг. XVI в. Биографические сведения о нем очень малы и устанавливаются, главным образом, на основании его собственных сочинений. В 40-е гг. Е.-Е. жил в Пскове, в конце 40-х — нач. 50-х он оказался в Москве. В 60-х гг. он постригся в монахи под именем Еразма.

ереезд Ермолая в Москву и получение им должности протопопа дворцового собора надо, скорее всего, связывать с привлечением к нему внимания как образованному писателю. В это время как раз под руководством митрополита Макария особенно интенсивно работал большой круг церковных писателей по созданию житий русских святых. Макарий, по всей видимости, привлек к этой работе и Еразм. По поручению митрополита им было написано по крайней мере три произведения. Ермолай в своем “Молении к царю” сообщает о том, что “благословением превеликаго всея России архиерея Макария митрополита составих три вещи от древних драги”. Существуют разные мнения, о каких именно трех произведениях говорит здесь Еразм. Упоминание, что в них говорится об историческом прошлом (“от древних”), позволяет из числа его произведений выбрать “Повесть о Петре и Февронии” и “Повесть о епископе Василии”. Тематика их действительно связана с историческим прошлым Руси. Кроме того, они удовлетворяют и второму признаку, появлению рассказов с муромской тематикой обусловлено было писательской деятельностью в связи с собором 1547 г., на котором были канонизированы муромские святые, поэтому и можно думать, что написаны они были по поручению митрополита Макария. “Повесть о Петре и Февронии” была написана как жизнеописание муромских святых.

ремя работы над этими произведениями было для Ермолая наиболее благоприятным и для его творчества и в его церковной карьере, но оно оказалось очень непродолжительным. Уже в упомянутом выше “Молении”, которое исследователи датируют концом 40-х — нач. 50-х гг, он жалуется на притеснения и враждебное отношение к себе со стороны царских вельмож. Видимо, скоро и Макарий охладел к его писательскому таланту — его явно не удовлетворили произведения на муромскую тему. Он не захотел включать “Повесть о Петре и Февронии” в составляющиеся в это время Великие Минеи Четьи.

отя Ермолай и находился в непосредственном общении с влиятельными церковными и политическими деятелями своего времени, он не принадлежал к какой-либо определенной группировке или к какому-либо из существовавших в то время идейно-политических направлений. Не имея поддержки со стороны какой-либо определенной политической группировки, он не смог сыграть какой-либо значительной церковно-политической роли. Возлагаемые им большие надежды на царя как на главную силу в установлении им социальной справедливости и в устройстве своей личной судьбы не оправдались. Преодолеть создавшуюся вокруг него неблагоприятную обстановку, видимо, не удалось, и примерно в нач. 60-х гг., как было сказано выше, постригся в монахи, о чем свидетельствует появившееся второе имя в списках некоторых его произведений (“Ермолай, во иноцех Еразм”). Его писательское имя было еще известно в 60-е гг., но позже о нем забывают и произведения его переписываются как анонимные.

овесть о Петре и Февронии и “Повесть о рязанском епископе Василии” можно характеризовать как произведения художестве