Франц Боас "Границы сравнительного метода в антропологии"

Франц Боас "Границы сравнительного метода в антропологии"

Франц Боас

Границы сравнительного метода в антропологии. Антология исследований культуры, Том 1: Интерпретации культуры. – СПб: «Университетская книга», 1997.

Как установила современная антропология, все местные разновидности форм, мировоззрения и практики человеческого общества обнаруживают в процессе его развития ряд общих коренных признаков. Это важное открытие подразумевает, что существуют законы, определяющие развитие общества; что они влияют на наше общество не меньше, чем на общества, отдаленные от него временем и пространством; что познание этих законов может объяснить причины быстрого развития одних цивилизаций и отсталости других; что познание это даст нам шанс принести величайшую пользу человечеству. И поскольку эта истина облеклась в ясные формулы, антропология начала вызывать интерес и у тех, кто прежде видел в ней лишь каталог экзотических обрядов и верований диких племен или, в лучшем случае, попытку уяснить их взаимосвязи, а значит, — и пути древних миграций рас и народов. Но если первые исследователи и в самом деле всецело отдавались этой сугубо исторической проблеме, то теперь положение решительно изменилось. Появились антропологи, призывающие отказаться от нее в пользу историков и ограничиться исследованием законов общественного развития.

Изменению взглядов сопутствовало и коренное изменение методов. Если раньше идентичность или [хотя бы] сходство культур считалось неопровержимым доказательством их исторической связи и даже общего происхождения, то новые школы, отвергая такое истолкование указанных феноменов, считают их простым отражением единообразия мыслительной деятельности человека. На американской почве взгляд этот особенно горячо защищал д-р Д.Г. Бринтон, в Германии же –

509

большинство последователей Бастиана, которые пошли намного дальше свого учителя. Другие, не отрицая исторических связей, не придают им серьезного практического и теоретического значения, сравнимого с тем, какое имеют общие законы, управляющие человеческим разумом. Подобные взгляды разделяют большинство ныне здравствующих антропологов.

Эти взгляды основаны на наблюдении сходных этнических феноменов у самых разных народов или, как говорит Бастиан, на ужасающей однородности основных человеческих идей. Абстрактные представления человека исчерпываются несколькими повсеместно распространенными типами; то же можно сказать о социальных формах, законодательстве, изобретениях и открытиях. Более того, синхронное возникновение самых причудливых и даже алогичных идей и обычаев нередко сопровождается такими обстоятельствами, которые заведомо исключают общие исторические корни. Изучение культуры любого племени сталкивается с более или менее близкими аналогами отдельных ее признаков у самых разных народов. Многочисленные примеры таких аналогов приводятся Тайлором, Спенсером, Бастианом, Андре, Постом и другими, поэтому в дополнительных данных нужды нет. Скажем лишь, что речь идет о целых классах явлений: здесь и представления о загробной жизни, и мифология шаманизма, и важнейшие изобретения (например, добыча огня и лук), и грамматические основы языка и т.д., и т.п. Все это говорит не об общих истоках, а о параллельном возникновении аналогичных признаков в условиях взаимной изоляции культур. Но выявление универсальных идей – лишь отправная точка для антрополога. Ему предстоит ответить на два вопроса: 1) откуда они взялись? 2) как утвердились в разных культурах?

Второй вопрос проще. Идеи бытуют не в одинаковых, а в видоизмененных формах. Накопленный наукой материал указывает как внешние (т.е. связанные с внешним окружением в широком значении слова), так и внутренние (т.е. психологически обусловленные) причины этой многовариантности. Влияние внешних и внутренних факторов на формирование элементарных понятий создает ряд закономерностей, определяющих рост культуры. Поэтому цель наших усилий – показать, каким образом эти факторы видоизменяют элементарные представления. [Здесь возможны два метода].

Первый метод напрашивается сам собой и в настоящее время признан большинством антропологов. Он основан на такой классификации материала, которая соотносит варианты конкретных этнологических феноменов либо с внешними

510

[относящимися к природному и географическому окружению] и внутренними (влияющим на сознание) условиями жизни, либо, наоборот, с аналогами этих вариантов. Таким образом могут быть найдены соотносимые жизненные условия.

Пользуясь этим методом, мы приблизимся – даже при теперешнем недостаточном знании фактов – к уяснению причин, определивших облик человеческой культуры. Фридрих Ратцель и У.Дж. Макджи изучали влияние географической среды на более обширном фактическом материале, чем тот, которым в свое время располагали Риттер и Гюйо. Социологи же исследовали роль плотности населения и других простейших социальных факторов. Это помогло лучше понять воздействие внешних факторов на развитие общества.

Подобным же образом изучалось и действие психических факторов. Штоль пробовал выделить явления внушения и гипнотизма и проанализировать их остатки в культурах разных народов. А изучение межплеменных отношений показало, что одни культурные элементы легко ассимилируются, а другие решительно отторгаются и что устарелые суждения о навязывании бремени высоких цивилизаций отсталым народам должны уступить место более адекв