Богема

В. Фриче

Богема — социальная группа, играющая и до сих пор значительную роль в истории литературы. В средние века цыгане, народ бродячий, народ-изгой, считались выходцами из Богемии (Чехии). Б. — литературная цыганщина в смысле социальной деклассированности и материальной необеспеченности.

Слово Б. получило свое начало во Франции, в эпоху романтизма, когда оно было в большом ходу («Галантная богема» Жерара де Нерваля ; известное стихотворение Т. Готье «Aux vents capricieux qui soufflent de la Bohème» и т. д.; выражение это встречается неоднократно и у Ж. Занд ) и окончательно упрочилось после выхода в свет книги Мюрже «Сцены из жизни богемы» (послужившей впоследствии либретто для оперы Пуччини «Б.»).

По социальной своей природе Б. — интеллигентный пролетариат и потому, как широкое социальное явление, связана собственно с XIX и XX вв., когда развертывавшийся капитализм пролетаризовал (вернее пауперизировал) значительные части мелкой буржуазии как деревенской, так и городской и в частности провинциально-городской, выходцы из которой сосредоточивались в большом количестве в столицах, устремляясь в университеты, в редакции журналов и газет, в издательства, временно или перманентно нищенствуя, собираясь в кабачках, находясь в более или менее резкой оппозиции к буржуазии; писательская и художническая часть интеллигентного пролетариата и составляет Б.

Связанная как широкое социальное явление с XIX и XX вв., Б. однако существовала и раньше. Впервые она появляется, повидимому, в Англии в конце XVI и начале XVII вв., когда страна уже поворачивала на путь капитализма. Значительная часть драматургов «шекспировской» эпохи были типичными богемцами (Марло , Грин, Лодж, Пиль), завсегдатаями кабачков («Белый конь», «Сирена»), где острословили, любезничали с проститутками, устраивали скандалы, кончавшиеся порой убийствами (Марло был убит в таверне во время драки из-за проститутки). Грин, дошедший до последних пределов падения, в специальном памфлете («На грош мудрости, купленной ценою миллиона страданий») предостерегал своих коллег от подобной же участи. Богемцы лондонских кабачков быть может послужили оригиналами для Шекспировских образов: для Фальстафа, Пистоля, Бардольфа, Нима (в «Генрихе IV»).

Приблизительно в ту же эпоху тип писателя-богемца встречается и во Франции в лице Теофиля де Вио и особенно Франсуа де Вийона , образы которых поспешил возродить богемец XIX в. Т. Готье (в своих «Гротесках»). Встречается этот тип писателя и в XVIII в., как бунтарь против аристократического общества, как певец вакхических оргий, в лице шведского поэта Бельмана или немецкого поэта Гюнтера . Однако лишь в XIX и XX вв. Б. становится более значительным социально-литературным явлением. Ни в Англии, ни в Америке впрочем Б. не смогла сложиться в более или менее массовое явление, так как здесь не было и значительных кадров интеллигентного пролетариата, ввиду малого значения мелкой буржуазии и более мощного развития капитализма. Классической страной Б. долгое время была Франция. Здесь уже в первой половине XIX в. Б. кладет яркий отпечаток на художественную литературу. Хотя В. Гюго и был поэтом гл. обр. мелкой буржуазии, однако в подборе своих центральных персонажей он часто ориентировался именно на артистическую богему, противополагая ее господствующим классам («Собор парижской богоматери», «Человек, который смеется»). Присяжными поэтами Б. в эпоху романтизма были Т. Готье, Жерар де Нерваль, О’Недди , Борель . Б. имела свое правое, буржуазное (Готье) и левое, радикальное крыло (Нерваль, особенно Недди и Борель). Правое — было аполитично, фрондируя впрочем против социализма; левое — воспевало республику. От буржуазной действительности Б. уходила или в «чистое искусство» (Готье), или в мир ирреальной мечты (Нерваль).

В последние десятилетия XIX в. Б. снова заняла видное место в литературе Франции. «Песни нищих» (Chants des gueux) Ришпэна , прославлявшие бродячих рыцарей-поэтов, отрекшихся от мещанского общества, были одним из манифестов, возвещавших новое выступление Б. В ее среде в 80-х гг. зародился «символизм». Его родиной был кабачок «Франциск I» на бульваре Сен-Мишель, где собирались первые глашатаи символизма (Ролина, Гарокур, Ж. Мореас , Ш. Морис, Лоран Тальяд и др). «Искусство для искусства», установка на подсознательное, на «нервы», отрицание культуры, устремление к средним векам, мистицизм и пессимизм — таковы были основы их программы. Крупнейший поэт символизма — П. Верлен , типичный богемец, в своих «Гротесках» (Grotesques) воспевший свою группу как подлинный тип человека и поэта. В своей книге «Символисты и декаденты» Г. Кан свидетельствует, что символисты вообще ориентировались как на потребителя — на «интеллигентный пролетариат» (prolétaires intellectuels).

В 80-х годах по мере быстрого развития капитализма образовались значительные кадры интеллигентного пролетариата и в Германии, активно обнаруживаясь в литературе (А. Гольц , Шляф , Конради и др.). Идеологически они колебались между буржуазией и пролетариатом, переходили от социализма к индивидуализму (Шляф, «Das dritte Reich»), или к социал-аристократизму (Гольц, «Sozialaristocraten»), или к ницшеанству (Конради, «Phrasen»). Стилистически они были застрельщиками натурализма и в особенности импрессионизма (Гольц, Шляф). Порой у них сказывалась определенная установка на Б. (Шляф, «Die Suchenden»), и сами они порой ударялись в чистую Б. (Бирбаум, в особенности П. Хилле). Если поколение немец