Принцесса с эстонской мызы

М.В.Петров

В Северо-Восточной Эстонии на берегу моря есть маленькая рыбацкая деревушка Тойла. В начале века это было уютное и немноголюдное местечко, имевшее, однако, все шансы со временем стать модным курортом для петербургской публики.

Деревушка расположена на крутом обрыве, с которого открывается великолепный вид на море и живописную долину Святой реки — Пюхайыги. На противоположной стороне долины — в Ору — когда-то стоял великолепный особняк купца Елисеева, который в 30-е годы стал летней резиденцией президента Эстонской Республики Константина Пятса. Во время войны особняк был полностью разрушен. От него сохранилась лишь терраса, старый парк и система прудов. Рядом с остатками террасы, в ущелье, надежно укрытый от посторонних глаз, бьёт родник. Существует поверье, что родниковая вода раз в год творит чудеса.

В Тойла подолгу жил поэт Фёдор Сологуб, снимавший дачу на краю деревни. По примеру Фёдора Кузьмича Игорь-Северянин стал снимать дачу у тойлаского плотника Михкеля Круута 1, в семье которого подрастала дочь Фелисса.

В конце января 1918 года Игорь-Северянин решил перебраться из Петрограда в Тойла, где рассчитывал отсидеться до осени в достатке эстонской деревенской глуши. Поэт привез сюда больную мать и Елену Семенову с дочерью Валешей, а сам вместе с Марией Волнянской отправился в Москву выполнять концертные обязательства перед Ф.Долидзе.

24 февраля 1918 года в Ревеле был провозглашен Манифест о независимости Эстонии. На следующий день, с утра, город был украшен флагами, состоялись торжественные собрания и молебны, но уже в полдень в Ревель вошли немцы и без происшествий отобрали у эстонцев власть. Признать самостоятельное эстонское государство немцы категорически отказались, а 3 марта 1918 года был подписан Брестский мир, по которому Эстония до окончательного решения её судьбы перешла под контроль полицейских войск Германии. Как это ни странно, но именно Игорь-Северянин в стихотворении “По заслугам” первым из русских поэтов приветствовал Ленина в связи с заключением им этого позорного для России мирного договора и сподобился стать основоположником ленинской темы в русской — советской поэзии.

Немецкий оккупационный режим в Эстонии просуществовал до первой декады ноября 1918 года. С началом революции в Германии Брестский мир был аннулирован. Большевики предприняли усилия для того, чтобы взять под свой контроль ускользающую из немецких рук Эстонию, но 27 ноября Константин Пятс стукнул кулаком по столу: "Никакого соглашения с большевиками. Нам фактически нечего терять, так что нам ничего не остается как выступить против насилия. Все мужчины на фронт, навстречу наступающему врагу!" 2

Утром 29 ноября 1918 года Нарва попала в руки большевиков, а уже к вечеру в ней была провозглашена Эстляндская трудовая коммуна. Начало декабря не предвещало для независимой Эстонии ничего хорошего: 9-го пало Йыхви, а 13-го большевикам сдали Раквере. В Ревеле было неспокойно: 17 декабря коммунисты попробовали устроить митинг на Ратушной площади, но военный патруль, состоявший из школьников старших классов, чьи имена так и остались неизвестными, сделал два залпа — один в воздух, а другой в толпу. Двое безоружных участников митинга были убиты на месте.

В декабре 1918 года Игорь-Северянин трагически восклицал:

Грядет Антихрист? не Христос ли?

Иль оба вместе? раньше — кто?

Cначала тьма? не свет ли после?

Иль погрузимся мы в ничто?

22 декабря большевики захватили Тарту, а уже к 24-му продвинулись до станции Тапа. Однако в январе 1919 года положение на фронте резко изменилось. В рядах эстонской армии появились финские добровольцы. Близ железнодорожной станции Википалу Бронепоезд № 1 нанёс сокрушительное поражение Тартускому коммунистическому стрелковому полку. К концу месяца эстонская армия уже прочно удерживала Нарву. Ходили слухи, что эстонцы двинутся на Петроград.

Весеннее наступление эстонцев на Северо-Западном фронте остановили части латышских стрелков, и всё лето армия была занята в разборках с латышами, литовцами и немцами.

В это же самое время во Пскове были предприняты первые попытки мирных переговоров с Советской Россией, которые завершились лишь к концу января 1920 года, а 2 февраля в Тарту был подписан мирный договор, по которому Россия де- юре признавали суверенитет Эстонии.

Возвращение в Россию потеряло для Игоря-Северянина всякий смысл, и он принял эстонское гражданство. Вероятно, на решение переждать российскую смуту в Эстонии повлияла и трагедия семьи Круут. Старший брат Фелиссы — красный командир Георг Круут 3 — отступил вместе с большевиками и на долгие годы потерял связь с семьей. Сообщение о расстреле Николая Гумилёва, дошедшее в Тойла в сентябре 1921 года, лишь подтвердило правильность сделанного выбора.

К осени 1921 года назрел конфликт в отношениях Игоря-Северянина с Марией Волнянской, причиной которого была юная Фелисса. С её появлением в жизни поэта надолго прервалась череда “узнаваний”.

Фелисса Круут занимает в жизни и в творчестве Игоря-Северянина совершенно особое место. Их брак, продлившийся без малого 15 лет, был освящён церковью. Семья Круут надолго оградила поэта от большинства бытовых проблем. Фелисса умела быть мягкой и требовательной одновременно. Она понимала, что жизнь с поэтом требует от неё постоянной готовности к самопожертвованию. Ради мужа Фелисса пожертвовала собственным поэтическим даром. Она родила поэту сына. Посвяще