Россия в XX в.

Митрополит Питирим (Нечаев)

Рубеж XIX - XX вв. характеризовался обострением внутренних противоречий русской жизни, которые привели к катастрофическим изменениям 1917 г.

Бюрократический аппарат уже не в состоянии был вести страну в том направлении, которое обеспечило бы стабильность. Общество было убеждено, что "дальше так жить нельзя", и томилось предчувствием надвигающейся катастрофы. Но выхода все искали по-своему.

После убийства Александра II народовольцами часть интеллигенции, ужаснувшись, разочаровалась в прежних идеалах и обратилась к христианству. Рубеж веков ознаменован расцветом религиозной философии — высшего достижения русской философской мысли. Существовали различные течения религиозно-философской мысли, общая задача которых может быть выражена словами о. Павла Флоренского: "Произвести синтез церковности и светской культуры, вполне соединиться с Церковью, но без каких-нибудь компромиссов, честно воспринять все положительное учение Церкви и научно-философское мировоззрение".

Большое влияние на религиозно-философскую мысль этой эпохи оказал выдающийся христианский философ В.С. Соловьев. Он видел призвание России в отказе от национального ради универсального, в жертвенном слиянии с Европой. Среди религиозных философов этого времени можно назвать епископа Сергия (Страгородского), будущего Патриарха Московского и всея Руси, Д.С.Мережковского, А.В.Карташова, В.В. Розанова, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева, С.Л. Франка, П.В. Струве.

Церковная среда тоже пришла к мысли о необходимости менять то устроение, которое было продиктовано Церкви 200 лет назад. В недрах церковной общественности было созвано "Предсоборное присутствие" — собрание выдающихся богословов, историков, которые подали на рассмотрение императора петицию о восстановлении патриаршества. Но патриаршее возглавление было восстановлено уже после падения монархии, на Соборе 1918 г. Духовное возрождение, охватившее Россию в это время, оказало заметное влияние на Европу. В настоящее время труды отечественных философов, созданные как в России на рубеже веков, так и позднее за границей, стали вновь доступны российскому читателю. Осознание их опыта — насущная задача наших дней.

В то же время атеизм постепенно стал захватывать широкие народные массы, чему немало содействовало организованное революционное движение. Впрочем, распространялось не столько отрицание религии, как то утверждали марксисты, сколько замена традиционного Православия новой религией атеизма. Это понимали и признавали многие выдающиеся русские мыслители — Н.О. Лосский, Н.А.Бердяев, Л.П. Карсавин и др. По словам Л.П. Карсавина "русский человек не может существовать без абсолютного идеала". В 70-е гг. революционеры-народники не встретили сочувствия крестьян, выразителями интересов которых они себя считали, — в значительной мере из-за того, что, отрицая веру, которой жили крестьяне, они ничего не могли предложить взамен. Марксистам это удалось.

Н.А. Бердяев, хорошо знавший учение Маркса, писал: "Русский коммунизм более традиционен, чем обыкновенно думают, и есть трансформация или деформация старой русской мессианской идеи".

Россия в начале XX в. еще оставалась крестьянской страной, пролетариат составлял ничтожную часть ее населения. Однако русский марксизм-ленинизм воспринял, по словам Бердяева, "прежде всего, не детерминистическую, эволюционную, научную сторону марксизма, а его мифотворческую, религиозную сторону". Это и помогло в короткий срок организовать массу народа настолько, что в стране смогла победить Октябрьская революция, чему способствовали и внешние неблагоприятные обстоятельства, и очевидные ошибки власти — такие как печально известное "кровавое воскресенье" 9 января 1905 г., — значительно подрывавшие доверие к правительству не только у интеллигенции, но и у простого народа.

В русском народном характере были некоторые предпосылки, подготовившие благоприятную почву для эксперимента — причем это были далеко не худшие национальные черты. Поэтически их охарактеризовал С.Н. Булгаков: "И доселе в русской душе живет стихия степного кочевника, ей слышатся зовы безмерности и необъятной шири... Все здешнее, местное, косное существует только предварительно, только так, до времени и между прочим, в душе же живет и ширится одна мечта — о Будущем. И этой кочевнической стихии... отвечает простодушная и детски-серьезная вера, народное русское православие, которое, в свою очередь, научало народ наш воспринимать все земное как преходящий лик этого мира, научало вчерашних кочевников религиозно чувствовать себя странниками и пришельцами, взыскующими иного, нездешнего града...".

В революции и первых десятилетиях социалистического строительства остро ощущался мессианский пафос, хотя в жизни все оказалось намного прозаичнее и трагичнее. Поиски "небесного града" превратились в строительство "царства Божия на земле", а "мечта о Будущем" привела к созданию мощного военно-индустриального государства СССР.

Сейчас нет смысла развивать тему "четвертого синтеза". Делать какие бы то ни было окончательные выводы об этом периоде истории еще рано. Если советское время безмерно идеализировало "социалистическую действительность", то в постсоветское на недавнее прошлое обрушилась лавина сокрушительной критики, часто откровенно деструктивной, направленной не столько на восстановлени