Откуда есть пошла…

Первичная история русской литературы – это история крещения Руси. Русь крестилась не однажды. То, что произошло в днепровских водах в 988 году по воле равноапостольного князя, было итогом и этапом многовекового пути…

«В русских сборниках, начиная с XV века, встречается нередко житие св. Стефана, епис. Сурожского. Древне-русский Сурож, греч. Сугдея, это нынешнее местечко Судак на южном берегу Крыма, между Алуштой и Феодосией. Стефан представлен в житии каппадокийским уроженцем, получившем образование в Константинополе, там же принявшим иночество и епископский сан от православного патриарха Германа. В разгар иконоборчества Льва Исавра (717 – 741) и Константина Копронима (741 – 775) он выступает исповедником, будучи уже епископом Сурожским[…] «По смерти же святаго мало лет мину, прiиде рать велика русскаа из Новаграда, князь Бравлин (вар. Бравалин) силен зело», который одолел всю прибрежную крымскую полосу от Корсуня до Керчи и подступил к Сурожу. После десятидневной осады он ворвался в город и вошел, разбив двери, в церковь св. Софии. Там на гробе св. Стефана был драгоценный покров и много золотой утвари. Как только все это было разграблено, князь «разболеся; обратися лице его назад и лежа пены точаще; възопи глаголя, велик человек свят иже зде». Князь приказал боярам принести похищенное обратно к гробнице, но не мог встать с места. Снесены были сюда же и все священные сосуды, взятые от Корсуня до Керчи, – князь оставался в прежнем положении. Св. Стефан предстал пред ним в видении («в ужасе») и сказал: если не крестишься в церкви моей, то не выйдешь отсюда. Князь согласился. Явились священники, во главе с архиепископом Филаретом, и крестили исцеленного князя вместе со всеми его боярами…»

Здесь, возможно, мы имеем первое смутное упоминание о крещении славян. К 860-му году относится неудачный поход Аскольда и Дира на Константинополь, приведший их к крещению.

Так или иначе пространное болгарское житие Кирилла-Константина (IX в.) упоминает о том, что во время своей «хазарской» миссии Константин находит в Крыму Евангелие и Псалтирь писанные «русскими письменами». Что это были за письмена, какой азбукой изложенные? Остались ли они от св. Стефана или имеются в виду те переводы (как показывает А. В. Карташев), что сделали Кирилл и Мефодий – неизвестно? Что известно более-менее достоверно: на юге Крыма были русские поселения (да и само море, что бороздили славяно-варяжские пираты и купцы, называлось Русским). В 861 году Кирилл (827-869) и Мефодий(820-885) крестили там до «двухсот чадий» т. е. семейств, оставив им свои книги и азбуку – т. е. то, что было создано для их балканской миссии (863 г.). Патриархом Фотием был поставлен первый «русский» митрополит Михаил, чьи, мощи и поныне находятся в Киеве. Второй митрополит появился лишь через сто тридцать лет – после официального крещения Руси. Ко времени похода Олега (годы правл. 882-912) на Константинополь уже имелось две церкви Ильи пророка – одна в Киеве на Подоле, другая – в Константинополе – приходская для славян и варягов, служивших императору. Были ли там славянские книги или служба велась на греческом – вопрос открытый.

Олег, как известно, расправившись с Аскольдом и Диром, воздвиг гонения на христиан, но остановить христианизации Руси уже не мог. Его договоры с Византией (907 и 911 гг.) говорят о том, что на Руси уже есть свой государственный письменный язык. При равноапостольной Ольге (945-969) киевская христианская община уже имела свою славянскую литературу и, быть может, не только богослужебную.

Когда в XIII веке составлялось житие св. Владимира, крымские заслуги Кирилла и Мефодия еще не были забыты. В сохранившемся списке жития (XV в.) оба крещения Руси наслаиваются друг на друга: «Сих же стихов никтоже мог протлъковати, но протлъкова токмо иже древле приходи в Русь философ учити Владимира, ему же имя Кирилл.»

Крестившись и породнившись с византийской династией – единственной действительно императорской династией, Владимир утвердил тот путь, на котором Русь как таковая и сложилась – т. е. путь «из варяг в греки» – путь навстречу христианской культуре и стоящей за ней культуре всего эллинистического мира. Византийские подвижники, древнегреческие поэты, иудейские пророки – все они в какой-то мере есть первые русские писатели, прямо или опосредовано сформировавшие русскую словесность.

Первые книги на Русь были привезены из Болгарии (с 988 по 1037 год Киев предпочитал иметь болгарских митрополитов и лишь с падением Болгарского царства Русская церковь перешла под юрисдикцию Константинополя). Книги, наверно казались русским каким-то чудом. Книга для христианского сознания – особый символ, его не знала ни античность (которая ценила, конечно, свои папирусы, но не придавала им мироустроительного значения), ни древнееврейская традиция (в Евангелии мы видим множество «книжников», но ни одной книги)*. И в христианстве велико значение Предания, но в первую очередь христианство – это Писание.

Рукописная книга строилась как храм – ее открывали украшенные золотом, каменьями, редкими тканями «врата» переплета. Отомкнув золотые застежки, можно было войти в книгу. Приступая к чтению, как при входе в храм, человек совершал крестное знамение. Далее следовал текст, заставки, миниатюры, буквицы – своего рода служба аккомпанируемая фресками и иконами. Да и по времени книга «строилась» почти как храм: порою год, а то и несколько лет. Завершив книгу, ее, как и храм, освещали.

На последней стр