Соотечественники: лицеист и директор

А. И. Беленкова

В историческом архиве Эстонии г. Тарту в фонде семьи Бергов бережно сохранены 10 писем Е.А. Энгельгардта, написанных им в период с 1816 по 1820 год. Адресованы они мадам Вильгельмине де Берг и отосланы из Царского Села в Дерпт. Первое письмо датировано 20 июня 1816 года, когда в Лицее еще учился А.С. Пушкин и лифляндцы В. Кюхельбекер, А. Горчаков, сыновья прибалтийских немцев: А. Дельвиг, К. Данзас и М. Корф, которым остался год учебы до счастливого дня выпуска. Три месяца пробывший в должности директора, Е.А. Энгельгардт писал: «Прошу сделать мне, как старому школьному товарищу, [1] одолжение говорить … везде, чтобы мне присылали много очень молодых кандидатов. У этих еще то преимущество, что они могут поступить сразу в лицей, где их воспитание ничего не стоит родителям. Примите мои заверения в высоком уважении к Вам, имею честь быть Вашим покорным слугой» Г. Энгельгардт [2].

Этот «призыв» начинающего директора был услышан: с первого набора в 1811 году и до последнего, в 1917, каждый третий-четвертый лицеист был выходцем из Прибалтики. Документы представлены семьей в срок, и следующее письмо адресовано матери полноправного пансионера из Лифляндии Александра Берга (Александр фон Фридрих Георг): «Добро пожаловать, моя глубокоуважаемая подруга, Вашему маленькому питомцу, и я буду искренне рад, если Вы со временем увидите, что мы Ваше доверие действительно заслужили. За добрую волю и усердие с моей стороны и со стороны моих сотрудников я ручаюсь» [3 ]. «Маленькому питомцу» к этому времени 13 лет. Это сообразительный, любознательный и вполне самостоятельный подросток, который имеет желание учиться. «Сотрудниками», о которых пишет Егор Антонович, были многие из тех, кто учил А. Пушкина и его друзей: А.П. Куницын, кем «чистая лампада возжена», блестящий знаток античной литературы Н.Ф. Кошанский, математик-эрудит Я.И. Карцев, строгий и требовательный учитель истории И.К. Кайданов, один из любимых лицеистами профессоров − И.П. Шульгин, справедливый, деликатный и скромный П.Е. Георгиевский. Слова о поклоннике с 30-летним «стажем» говорят о том, что госпожу Вильгельмину он знает с 13 лет, то есть семьи Эрмес и Энгельгардт были дружны между собой и знакомы еще со времени жизни Энгельгардтов в Риге. Новоявленный питомец времени зря не терял: в Петербурге старший брат нашел ему учителей, и мальчик осваивал русский язык очень быстро. Переписка с домом была регулярной. В архиве Бергов несколько тысяч страниц писем детей родителям, родителей - детям. Александр писал домой часто, сообщая о своей учебе и очень осторожно — об успехах, а они были налицо. Если дети из лифляндских семей Вейссов и Гельмерсенов были забраны родителями уже через год после начала учебы, так как трудности с русским языком показались непреодолимыми, то Александр себе поблажек не давал. В письме маме он сообщал: «Порусскому я продолжаю мои частные уроки. Я должен учителю декламировать стихотворение, затем излагать его в прозе. После этого делаю переводы с немецкого на русский... Возвратившись в свою комнату, занимаюсь сам...» [4]. Как тут не вспомнить стихи почти ровесника - А.С. Пушкина:

Все тихо в мрачной келье: Защелка на дверях, Молчанье, враг веселий, И скука на часах!... [5].

Возможно, не так безнадежно, но весьма тоскливо описывал первые дни трудной учебы начинающий пансионер. В свою очередь, Е.А. Энгельгардт не забывал отправлять письма — отчеты в Дерпт: «Когда Вы, глубокоуважаемая подруга, доверили мне Вашего наследника и поручили дать ему необходимые частные уроки... я тут же организовал их. Он [Александр] учит русский язык до потери сознания... Я доволен его усердием и поведением и не могу его ничем упрекнуть, кроме возраста, который давит и на него, и на нас»... [6].

Это письмо директор отправил 20 сентября 1817 года, а ровно через месяц, 21 октября, в «Краткой ведомости о состоянии Лицея» в отделе «Происшествия» отмечено, что Лицей посетили недавно выпущенные из него A. Пушкин, И. Пущин, И. Малиновский, B. Кюхельбекер, В. Вольховский и другие первокурсники [7]. Очень возможно, что юный пансионер встретил эту компанию молодых людей, представителей единой и неделимой «лицейской республики». Сколько восхищения и... зависти было во взгляде тех, кто учился в Лицее и пансионе! Не мог любознательный Александр Берг не заметить своего тезку — молодого поэта Пушкина, хозяйски разгуливавшего по аллеям парка, прилетевшего на время « в лицейский уголок всесильной сладостной мечтою» [8]. Рассудительный и исполнительный Саша (так называла в письмах мама своего сына) пока шел теми же жизненными тропами, что и А. Пушкин. В письмах домой Александр Берг прописывает буквы русского алфавита, хвастаясь успехами, делится впечатлениями. Иногда это рассказ о событиях, которые выглядят забавно со стороны, хотя взрослые вкладывают в них так много своей привычной серьезности: «Несколько дней назад был здесь министр Козодавлев...[9]. Он прибыл, когда ученик в нашем классе доказывал у доски теорему, но, услышав о приезде министра, учитель сразу вызвал другого, лучшего ученика, чтобы в случае вопросов тот смог ответить на них. Однако министр ни о чем не спросил и удалился» [10]. Воспитанник догадлив и наблюдателен: его иронию вызвал испуг учителя перед начальством и боязнь произвести плохое впечатление. Насмешка сменяется более важным для Александра сообщением: сегодня, 13 января, день его рождения, поэтому именинника ждет сюрприз, который готовят ему соученики. Это давняя традиция, сохраняемая л