Страна солнца

Клеопатра и седьмое чудо света

тром открылся берег Африки. Сильно припекало. Небо было знойно и белесо, море тускло блестело оловом. Вода под кормой бурлила жидкая, зелено-голубая.

Командир, весь в белом, стоял на мостике, не отводя от глаз бинокля. Медленней вздыхала машина: шли уже средним ходом, ждали араба-лоцмана, ибо взморье перед Александрией густо усеяно подводными камнями. Промелькнула первая чайка... Прошел навстречу тупоносый и весь черный пароход, и я увидел на нем белые буквы: «Дельта»... А из мути на горизонте уже выделялась башня, преемница того знаменитого маяка, что был когда-то «символом света александрийской мудрости» и одним из чудес мира, ибо «вел к городу полубога, дошедшего от столпов Геркулеса до индийских деревьев, вершин которых не достигают стрелы», был посвящен «богам, спасающим плавающих», блистал зеркалом - талисманом Александрии, отражавшим землю, небо и все паруса Средиземного моря», и так возвышался, что «камень, брошенный с пего на закате, падал в воду только в полночь».

Это из очерка «Дельта» Ивана Алексеевича Бунина.

Многие столетия для европейцев так начинался Египет - с Александрии, которую называют «воротами в Египет» и которая старше Каира на полторы тысячи лет. Не было и нет на земле равных этой «столице воспоминаний», всем существом своим свидетельствующей: ничто не вечно под луной.

Где знаменитый Мусейон, предок всех нынешних музеев? Где Александрийская библиотека, в которой хранилось свыше 1 млн. античных рукописей? Где Большой театр? Где птолемеевские дворцы? Где дворец Цезаря и Антония, дворец Клеопатры, за ночь любви с которой добровольно отправлялись на смерть, где гимнасии, стадион, ипподром? Где захоронение царей и гробница Александра Македонского?

Бог знает. А из смертных не знает никто.

Когда 26 сентября 642 года после 14-месячной осады арабы захватили Александрию, предводитель арабского войска Амр ибн аль-Ас доносил халифу Омару, что в городе 4000 дворцов, 4000 общественных бань, 400 театров и спортивных сооружений и 1200 парков...

...В рыбацкое поселение Ракотис Александр Македонский прибыл с небольшой флотилией из Мемфиса. В его окружении наряду с военачальниками, историками, зоологами, ботаниками, танцовщицами был и архитектор Дейнократ. «Недалеко от острова Фарос, - пишет Витрувий, - у древнего египетского поселения Ракотис, между морем и озером Мариут... царь увидел естественную гавань, прекрасное место для торгового порта, вокруг плодородные египетские нивы и близость реки Нил». Тогда он повелел Дейнократу возвести здесь город.

Архитектор (по свидетельству античных авторов) разложил на земле свой македонский военный плащ и покрыл его тонким слоем песка. Затем провел пальцем продольные и поперечные линии и посыпал их мукой - это были улицы... Когда он показывал свое творение Александру, прилетели голуби и стали клевать муку. Все сочли это счастливым знаком. Царь не стал требовать более подробной документации, приказал строить город, сел на коня и уехал - чтобы через 10 лет (в 323 г. до н. э.) вернуться, правда, уже в золотом саркофаге.

После внезапной смерти Александра в Вавилоне Александрию сделал своей резиденцией македонский полководец Птолемей, захвативший власть в Египте. Потом римляне заявили, что берут под свою опеку Птолемея XII и его сестру и любовницу Клеопатру, которая поочередно была и возлюбленной обоих завоевателей Египта - Цезаря и Антония - и впоследствии умертвила двух своих братьев, чтобы освободить трон для своего сына Птолемея XIV, рожденного от Юлия Цезаря. «...Но больше всех он любил Клеопатру, - пишет Светоний о Цезаре, - с нею он и пировал не раз до рассвета, на ее корабле с богатыми покоями он готов был проплыть через весь Египет до самой Эфиопии, если бы войско не отказалось за ним следовать; наконец, он пригласил ее в Рим и отпустил с великими почестями и богатыми дарами, позволившей - Даже назвать новорожденного сына его именем. Некоторые греческие писатели сообщают, что этот сын был похож на Цезаря и лицом и осанкой... Другие уверяли, что ребенок, выдаваемый Клеопатрой за сына Цезаря, в действительности вовсе не сын Цезаря...»

О Клеопатре уже при жизни ходили легенды, говорили, что природа не знала существа более прекрасного и более развратного, что имя ее любовникам - легион, по численности превосходящий гвардейский легион центурионов Цезаря, что мало кто из «соратников» (как ласково называл их сам Божественный Юлий) не побывал на ее ложе...

Спустя восемнадцать столетий облик египетской царицы, ее веками скопленная и потому почти неземная чувственность, страстность взбудоражили утомленную пожилую Европу: после египетского похода Бонапарта мода на все восточное, египетское вспыхнула в Париже, в Лондоне, в других столицах, подобно эпидемии. Женщины перекрашивали волосы в черный цвет, имитировали пышные формы «как у Клеопатры», облачались в египетские наряды, предпочитали пряные восточные духи, эссенции, курили кальян... Художники изображали томных восточных красавиц - обитательниц гаремов, поэты воспевали их в стихах...

Можно сказать, что египтология как наука вообще обязана своим рождением Наполеону. «Солдаты! - воскликнул Бонапарт. - Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид!»

Сразу после победы над английскими войсками он направляет из Парижа в Египет большую научную экспедицию, целую армию арх