Главные причины подделки при коллекционировании старинных вещей

Главные признаки подделки

Среди главных признаков подделок можно назвать искусственный способ находки источника. Аутентичность такого источника маскируется обнаружением его в сундуке, находящемся на чердаке, спасением от употребления на обертку продуктов питания, случайной находкой у букиниста. Иногда ссылаются на передачу рукописи лицами, которые умерли, на копии, снятые с подлинника, который утрачен при неожиданных обстоятельствах.

Обнаруживается близость источника к известным текстам со сходным сюжетом, находятся упоминания (как правило, глухие) в воспоминаниях современников или в других источниках. Вообще, как указывает С.А. Рейсер, «в подделке всячески стараются соблюсти максимум правдоподобия и достоверности».

В подделке обычно обнаруживаются следы работы ее создателя: письменный материал иного, чем утверждается в тексте, времени, письменные знаки, слова, выражения, печати, признаки стирания определенных слов.

Встречаются анахронизмы, т. е. сообщение известий о фактах, которые произошли в более позднее время, чем то, которому приписывается источник, ссылки на правовые нормы, которые тогда еще не существовали, приведение фраз и слов лиц, которые еще не жили в то время, любое несоответствие времени между возникновением поддельного источника и его содержанием и фактами, о которых мы знаем из других источников и даты которых неоспоримо подтверждены.

В случае фальсификации отмечается расхождение между характером, формой и содержанием данного источника и характером, формой и содержанием других источников этого вида и этого времени, несомненно, аутентичных, но дисквалифицирующих этот источник.

Форма и содержание источника должны соответствовать общему развитию событий. Источник должен укладываться в хронологические и фактические нормы, которые установлены бесспорно.

Можно привести следующий пример, подкрепляющий это положение. Краевед Теодор Нарбут (1784–1864) в своих «Небольших сочинениях» (Вильна, 1856) опубликовал «Дневник путешествия посла крестоносцев графа Кибурга», большого госпитальера Ордена крестоносцев, посетившего Вильну в 1397 г. для переговоров с великим князем Витовтом.

Посол не застал великого князя и провел в Вильне несколько недель. К нему был приставлен великокняжеский придворный Оттокар Остикович, в обществе которого граф осматривал столицу Великого княжества Литовского, знакомился с особенностями местной жизни и фиксировал свои впечатления в дневнике.

Кибург был восхищен великолепием великокняжеского двора, высокоразвитой церковно-религиозной жизнью, роскошными храмами и домами. Он упоминал находящиеся под алтарем виленского кафедрального собора остатки языческого священного огня, костел св. Анны, хвалил улицы, обсаженные деревьями, интересовался, как любитель древностей XIX в., случайно обнаруженными среди раскопок образцами старинных монет и с живым интересом повествовал о народных обрядах в купальскую ночь как о пережитках языческого культа.

Сообщение Кибурга Т. Нарбут получил от историка, археографа и архивиста И. Онацевича (1780–1845), который исследовал архивы и библиотеки Петербурга, Риги, Дерпта (ныне Тарту), Кенигсберга, Варшавы, рукописные собрания частных лиц в Гродненской губернии.

И. Онацевич был известен своей склонностью к каверзам и розыгрышам. Каким образом и от кого И. Онацевич получил дневник Кибурга, Т. Нарбут не указал.

Сообщения Кибурга признавал аутентичным писатель и историк Юзеф Игнаци Крашевский (1812–1887), который был родом из белорусской шляхты. Ю.И. Крашевский знал о дневнике Кибурга еще до его публикации и использовал этот источник в своей «Истории Вильны» в 4 томах. «Дневник» Кибурга цитировали и на него ссылались историки А.Г. Киркор (1818–1886), Л. Кондратович (1823–1862) (известный под литературным псевдонимом В. Сырокомля), Я. Загорский, Я. Курчевский.

Первым усомнился в аутентичности «Дневника» Кибурга опытный критически настроенный исследователь, знаток источников Дунин-Козицкий из Львова.

В 1920 г. немецкий историк из Кенигсберга Карге снова поставил под сомнение подлинность «Дневника» Кибурга. Желание видеть в сообщении Кибурга подтверждение расцвета культуры в Вильне в конце XIV в. заслоняло бросающиеся в глаза признаки поддельности.

Какие же основания были у Карге считать «Дневник» Кибурга поддельным? В первую очередь, странный способ обнаружения «Дневника». Его происхождение неясно. Т. Нарбут получил текст в переводе на польский язык от И. Онацевича. Но кто автор перевода? От кого и при каких обстоятельствах его получил И. Онацевич? Правда, этот вопрос не является решающим для дисквалификации источника, однако, он вызывает несомненные подозрения.

Сомнение вызывает отсутствие оригинала источника. Издатель «Дневника» не держал его в руках, он воспользовался копией текста, сделанной вдобавок не им самим. Не был обнаружен подлинный текст «Дневника» ни в семейном архиве Кибургов в Баварии, ни в архиве Ордена крестоносцев в Кенигсберге.

Однако, если Кибург был послом Ордена, его отчет должен был бы быть в последнем архиве. И это еще не позволяет считать «дневник» поддельным, однако тоже подрывает к нему доверие.

Вызывало сомнения и то, что Ю.И. Крашевский датировал поездку Кибурга в Вильну летом 1397 г., хотя из других подлинных источников можно сделать вывод, что поездка состоялась позже.

Характер сообщения Кибурга в передаче Т. Нарбута и Ю.И. Крашевского необычен, он не вс