Литературные пристрастия В.В.Верещагина

А.В.Чернов

Выдающийся художник В.В.Верещагин был весьма внимательным и пристрастным читателем современной литературы. Он следил за журнальными новинками. Как и во всех других отношениях, имел чёткое мнение о художественных достоинств тех или иных авторов. Литература занимала значительное место в его собственной творческой деятельности. Будучи автором 12 книг, множества статей как в отечественной, так и в зарубежной прессе, он относился к литературе как одной из составляющих единого творческого процесса, синкретичного по своей природе¹ . Поэтому к литературе и писателям он относился как профессиональный литератор, оценивая, в то же время, литературный текст, как художник, с точки зрения пластической образности.

На страницах «Очерков, набросков, воспоминаний» (1883), «Наивностей» (1889), «Листков из записной книжки» (1897 — 1904), в заметках «Из записной книжки» («Русские ведомости», 1899 — 1901) мы встречаемся с широким кругом имён как отечественных, так и западных писателей, как всемирно известных авторов, так и авторов уже при жизни покинувших литературный пантеон в глазах современников.

А.С.Пушкин, Н.В.Гоголь, М.Ю.Лермонтов, Д.В.Григорович, Л.Н.Толстой, И.С.Тургенев, Ф.М.Достоевский, Н.А.Некрасов, Г.А.Мачтет, В.Г.Белинский, М.Антонович, Э.Золя, Дюма-отец и Дюма-сын, М.Твен, Людвиг Питч, Эмиль Ожье, Г.Сенкевич, корреспонденты «Дейли Ньюc» Мак-Гахан, Форбс и «шестая великая держава» — «Таймc», Александр Фёдорович Онегин-Отто и князь А.А.Мещерский — вот неполный перечень авторов, не просто упоминаемых Верещагиным, но становящихся героями его очерков, зарисовок, объектами социально-психологических наблюдений и эстетической оценки² .

Роль каждого из этих имён, превращённых в персонажи верещагинского текста, различна. Одни задают эстетическую парадигму, формируют художественную матрицу. К таковым относится, прежде всего, бесспорный для Верещагина авторитет — Пушкин, затем — Лев Толстой и Лермонтов в прозе («такое полное, высокое творчество встретишь не у многих»), следом — Тургенев³ . Пушкин фигура космического масштаба: «Светочи гигантов общественной деятельности бросают такие большие тени, что в них надолго устраиваются и подолгу отдыхают спутники и встречные, друзья и враги.

Изящный, отделанный стих — Пушкин! Смелая мысль, красивая фантазия — Пушкин! Непременно Пушкин, кого же, кроме него?

Как Александр Македонский на Востоке — везде он... Такова царица Тамара на Кавказе: что ни руина — то ее постройки, что ни сказка — то о ней, об ее подвигах...»⁴ .

Один из доминирующих мотивов, подталкивающих Верещагина к обращению к личностям писателей предшествующей эпохи и современников, так же, как и обращение к судьбам современных художников, — их фатальная житейская неустроенность, обречённость на работу ради куска хлеба и невосприимчивость современников к проблемам таланта при его жизни.

Даже общепризнанное величие художника не даёт ему защиты от элементарных материальных проблем. Отсюда горькие слова, иллюстрирующими «неправильности» отечественного отношения к великому таланту — тот же Пушкин, Достоевский... Так в «Из записной книжки» он сравнивает отношение соотечественников к Пушкину и Сенкевичу. Быстрое забвение талантливого художника и старого приятеля Верещагина Лемана наводит автора на мысль о вечной необеспеченности наших выдающихся людей, «особенно на поприще искусства и литературы». «Даже польское общество даёт нам назидательный урок в этом отношении, и в последнее время, чествуя литературные заслуги своего Генриха Сенкевича, преподнесло ему не только выражение удивления его таланту, но и хорошенькое доходное именьице, приобретённое на капитал, собранный по подписке.

В России этого не случается. "Выпить за здоровье" можно; покачать отличившегося после "хорошего" обеда с шампанским тоже не грешно; даже проводить до кладбища или сказать надгробное слово считается серьёзным делом, но собрать средства для безбедного существования в будущем выдающегося таланта считается лишним. А между тем, если бы, например, никогда не умевшему распоряжаться своими делами и вечно нуждающемуся в деньгах А.С.Пушкину была своевременно и деликатно предложена почитателями его таланта — им же имя было легион — сумма в несколько десятков тысяч рублей, — какое облегчение внесло бы это в жизнь нервного художника, от скольких унижений и хлопот это избавило бы его!»⁵

«Только, говорю, когда большой талант преждевременно умрёт, то сплетни и злословие оканчиваются и начинается самобичевание: "Как могло это случиться? Как можно было это допустить? Где же мы были?" Больно, тяжело читать теперь письма Пушкина, Достоевского и других, только и думавших, что о выходе из стеснённых денежных обстоятельств, бившихся из-за насущного хлеба»⁶ .

Небольшой очерк о Григории Александровиче Мачтете, в своё время популярном авторе стихотворения «Последнее прости», ставшего песней «Вы жертвою пали...» (впервые опубликовано анонимно в Лондоне в 1876 и долго приписывалось П.Л.Лаврову), продолжает иллюстрацию верещагинской мысли «о неумении представителей науки, искусства и литературы устраивать свои частные дела...»⁷ . С Мачтетом Верещагин был хорошо знаком. После получения известия о кончине поэта (1901), один из разговоров с ним он приводит в «Из записной книжки»:

«Не будучи в состоянии кормиться литературным трудом, он бросался тут и там