Формирование социалистического реализма

В то время как буржуазно-дворянские писатели в империалистическую эпоху формировали антиреалистическую литературу, а мелкобуржуазная литература претерпевала процесс натуралистического вырождения реализма, писатели, отразившие идеологию пролетарского авангарда, — М. Горький, Серафимович — подняли знамя высокого реализма, критически освоив и переработав лучшие традиции классической литературы, и положили начало пролетарскому социалистическому реализму.

По мере развертывания рабочего движения, к концу 90-х гг. и началу 900-х гг., Горький все с большей определенностью изображает пролетариат как общественную силу, призванную освободить человечество, и убеждается в неизбежной гибели капитализма. С 1902 Горький организационно связывается с соц.-демократами-большевиками. Нащупав в социальной действительности твердую почву для своих революционных чаяний, Горький переходит к реализму, к показу своего героя и своего врага в реальном плане, от жгучего протеста против полицейского государства и капиталистического строя — к организованной борьбе с ними. Рабочий класс появляется в произведениях Горького сначала в лице протестантов-одиночек («Озорник», 1897) и отсталой, несознательной массы («Коновалов», 1897; «Двадцать шесть и одна», 1899), затем в лице своих сознательных, целеустремленных представителей, практических борцов (машинист Нил в «Мещанах», 1902; Павел Власов в «Матери», 1907) и в виде организующихся для революционного действия и проникающихся классовым сознанием передовых групп (в «Фоме Гордееве», 1899, и др.). Творчество зрелого Горького, начиная с «Фомы Гордеева» проникнутое духом материалистической диалектики, обозначило новую, высшую ступень критического реализма и выход за его пределы в утверждающий героический реализм. Основными темами Горького становятся (с конца 90-х гг. и до наших дней) история расцвета и гибели русской буржуазии и история революционной борьбы русского пролетариата, превращение его в «класс для себя», из объекта эксплоатации в субъект исторического процесса. «Фомой Гордеевым» Горький кладет начало художественной истории русского капитализма, которая завершается после Октябрьской революции «Делом Артамоновых», «Егором Булычевым», «В. Достигаевым» и др. Горький диалектически изображает восхождение русского капитализма в его противоречиях, перерастание торгового капитала в промышленный, размах капиталистического строительства, экономически мощные потенции русской буржуазии, сознающей свою силу, жаждущей простора, рвущейся к политической власти, и в то же время вскрывает социальное вырождение русской буржуазии, иллюзорность ее политических надежд, циническо-узкую классовость ее стремлений, отсутствие даже иллюзий единения с народом, которые были свойственны в период расцвета западной буржуазии, гнилостность, обреченность капитализма, неизбежность его гибели, прорастание новых общественных сил, идущих на смену буржуазии.

Горький рисует типические черты класса на различных этапах исторического развития, различные группы внутри буржуазии (патриархальный «октябристский», европеизированный «кадетский» капитал и т. д.), обнажает гнилость и мерзость процветающего русского капитализма, хищничество, звериную жажду накопления, бескультурье русской буржазии, но в то же время он не ограничивается показом специфики русского капитализма и в условиях русской истории вскрывает сущность капитализма как такового, его эксплоататорскую природу, уродующую силу капитализма ущербность, внутренний распад человека при капитализме.

Борьба Горького с капитализмом не ограничивается разоблачением буржуазии, но направлена против всего собственнического мира; целый ряд произведений Горького («Трое», 1900, «Городок Окуров», 1909—1910; «Матвей Кожемякин», 1910—1911, впоследствии печатавшийся под названием «Жизнь Матвея Кожемякина»; «Детство», 1913; «В людях», 1916, и др.) посвящен обличению мелкобуржуазного, мелкособственнического мира уездной России, сытого, самодовольного мещанства, его ограниченности, тупости, некультурности, дикости, тусклости и бессмысленности его затхлого, обывательского бытия. Но для Горького, в отличие от таких описателей провинциальной обывательщины, как Сологуб, Чириков и др., окуровский мещанин не становится сущностью русского народа или человечества, а является социально обусловленной, историчекой категорией, и изображаемые Горьким картины «томного царства» вызывают не пассивность и уныние, а ненависть и активное стремление покончить с этим мещанским царством. В тесной связи с обличением мещанского мира находится у Горького разоблачение дряблой, колеблющейся, не идущей с пролетариатом, фразерствующей либерально-радикальной интеллигенции, которая после всех своих мелких и бессильных порывов успокаивается на лоне благополучного мещанства (цикл произведений от «Озорника», «Вареньки Олесовой», «Мещан», «Дачников», «Детей солнца», «Варваров» до «Жизни Клима Самгина»). Если в пролетариате Горький раскрывал «гордого человека», то в мнимо-гордом инеллигенте-индивидуалисте — «подпольного человека», эгостического, мелкособственнического. Изображение Горьким мещанствующей либерально-радикальной интеллигенции определялось стремлением охранить дело пролетарской революции от воздействия мелкобуржуазной идеологии.

Элементы утверждающего реализма, наличные уже в «Фоме Гордееве», «Мещанах» и др., разрастаются в творчестве Горького под влиянием революции 1905. В пьесе «Враги» (1906) выдвигаются образы передовых борцов рабочего класса, утверждается большевистская