«Видение Евлогия» в росписи Рождественского собора Ферапонтова монастыря

Квливидзе Н. В.

Тот интерес, который вызывают у исследователей сюжетный состав и принципы распределения циклов в росписи Рождественского собора Ферапонтова монастыря, во многом обусловлен своеобразным сочетанием черт, свойственных храмовой декорации поздневизантийской эпохи, с новациями, характерными только для русского искусства XV в.1

Эта особенность нашла отражение и в изображениях, связанных с монашеской темой. Помимо образов отдельных преподобных, она представлена сценами, сюжеты которых заимствованы из житийной аскетической литературы. К числу таких сцен принадлежат "Причащение Марии Египетской преподобным Зосимой", "Герасим Иорданский со львом", а также "Видение Евлогия", расположенная в нижнем регистре росписи на северной стене перед жертвенником. "Причащение Марии Египетской" и "Герасим Иорданский" являются популярными темами в византийских росписях 2, что касается "Видения Евлогия", то ее сюжет относится к числу исключительно редких. 3 В программе Рождественского собора этой сцене придается особое значение. И по размеру и местоположением монашеское "Видение" поставлено в один ряд с циклом Вселенских соборов, а близость к жертвеннику подчеркивает его литургическое значение.

На условном архитектурном фоне изображена группа монахов, в центре сцены – церковный престол, на котором лежит золотой крест, окруженный голубым сиянием. Все монахи изображены без нимбов. Среди монахов стоят ангелы: одним они подают монетки, других помазывают елеем. Фигуры расположены в двух ярусах, симметрично относительно престола, что композиционно также сближает "Видение Евлогия" с Вселенскими соборами.

В основе этой композиции лежит рассказ "Скитского патерика" о блаженном Евлогии, видевшем во время пасхальной службы (на бдении "в святую неделю") ангелов, раздававших монахам различные дары, соответствующие их духовным трудам. 4 Подробности рассказа таковы. Во время пения псалмов Евлогий увидел необычайный свет, заливший церковь и ангелов, которые пели вместе с братией в алтаре. После окончания службы ангелы вышли из алтаря и из прозрачных корзин ("кошниц") стали раздавать уходившим из церкви монахам свои дары. Для некоторых монахов ангелы доставали из "кошниц" золотые монеты с изображением Христа, для других – серебряные с крестами, для третьих – медные, кому-то доставалась просфора, кому-то – только малый кусок просфоры ("укрух"), иных помазывали миром из золотого сосуда, других – кадили, кому ничего не давали. Некоторые же из братии оставляли полученные дары в церкви и выходили с пустыми руками.

Значение даров было разъяснено Евлогию: различные монеты даются в зависимости от усердия в молитве, просфоры – прилежно читающим книги, миропомазуются послушливые, кадят тех, "кто только в церкви в чувство приходит", а оставляющие дары – те, кто читает "еллинские книги", то есть увлекается языческой мудростью и теряет дары, приобретенные в церкви.

"Скитский патерик", возможно, был переведен на славянский язык уже в IX в. О популярности и значении этого текста в среде русского монашества свидетельствуют цитаты из него, которые обнаруживаются "Киево-Печерском патерике". Он явился также одним из источников "Изборника" 1076 г. и рассказов о жизни преподобных отцов, что вошли в Пролог. 5

Сцены из монашеской жизни наряду с изображением фигур святых монахов и отшельников широко представлены в росписях храмов православного мира, главным образом монастырских. К числу наиболее ранних примеров таких изображений относятся житийные циклы великих подвижников, основателей монашества, вроде Антония Великого. Их присутствие в ансамблях росписей обычно связано с особым почитанием святого или с посвящением ему храма.6 В палеологовскую эпоху житийные циклы святых отшельников встречаются чаще и становятся более обширными.7

Один из наиболее пространных циклов на тему назидательных историй и притч из житий отшельников, включающий более 50 сцен, представлен в росписи сводов нартекса кафоликона монастыря Хиландар на Афоне (1321), где проиллюстрированы рассказы из "Лавсаика" Палладия, а также "Сводного" и "Азбучного" патериков.8 В житийный цикл, размещенный на стенах нартекса церкви св. Николая сербского монастыря Иошаница (около 1400 г.), сцены которого посвящены рассказам о монахах-пустынниках, заимствованным из различных Патериков, включена и сцена "Видения Евлогия" 9.

О значение монашеского "ангелоподобного жития" и возрастающей роли монашества свидетельствует широкое распостранение сюжета "Явление ангела преподобному Пахомию"10, ставшего во второй половине XIV - начале XV в. популярным и в русском искусстве (церковь. Успения на Волотовом поле, 1380-е гг.(?) 11; церковь Рождества Христова на Красном Поле, 1390-е гг. 12 ; церковь Успения на Городке, ок.1400). 13 В это время в русском искусстве заметно расширяется репертуар сюжетов, в которых наряду с эпизодами из жизни знаменитых преподобных отцов появляются назидательные истории и рассказы о подвигах монахов, имена которых не вошли в месяцесловы и известны только по рассказам Патериков. К ним относится "Повесть о некоем игумене, его же искуси Христос во образе нищего", включенная в проложные чтения и представленная в росписи ц. Успения на Волотовом поле 14.