Провинция как социокультурный феномен

Содержание

Введение

История развития провинции в России

Культурный ландшафт провинции

Заключение

Список использованных источников и литературы

Введение

Российская провинция как таковая, сама по себе, как зона жизненной повседневности и обыденности привлекает поразительно мало внимания — хотя это существеннейшая территориально и функционально часть нашей (и любой) страны. Провинция не выделена из смысловой каши, где не различенно пребывают регионы, места, территории, провинция, глубинка, глушь, окраины, периферия и многое другое; т. е. все, что не относится к столице или центру. Но важность провинции отнюдь не только в том, что именно там живет большая часть населения и сосредоточена основная (так трудно доставшаяся) освоенная территория страны, бóльшая часть сельскохозяйственных угодий.

Без обширной зрелой провинции как типа, значительной и существенной зоны культурного ландшафта не может быть полноценного пространства страны, не может быть состоявшейся зрелой страны. А вот такой элемент, как столица (Центр), может быть выражен в ней относительно слабо, быть отнюдь не единственным, как в реально полицентричных по форме пространства странах. Основное же внимание наши массмедиа (похоже, и «экспертное сообщество») сейчас прямо или косвенно уделяют столице (или столицам, хотя во многих отношениях Петербург сейчас лишь особая провинция), а также «горячим точкам» и точкам роста ресурсно-сырьевой экономики. А между тем в стране явно начало самоопределяться и самоосмысляться нечто пока крайне аморфное, но похожее именно на провинцию. Об этом свидетельствует, например, краеведческий и музейный бум, поток соответствующей литературы, значительное и растущее число преимущественно неофициальных местных сайтов.

Провинцию мы отличаем от периферии, которую определяем как совокупность отдельных несамодостаточных мест, связанных исключительно с центром; в пространстве периферии решают свои задачи, несоотнесенные со спецификой ее мест, иные внешние территории; периферия живет не для себя. Слово «глубинка» не используется как не имеющее определенного содержания.

История развития провинции в России

Весь ХIХ век, но более его вторую половину, Россия быстро провинциализировалась, хотя очаги и черты провинции появились и гораздо раньше. Однако быстрый рост территории государства не способствовал формированию провинции, для нее нужна стабильность пространственных рамок, устойчивая страна — напротив, расширяющееся, экстенсивно осваиваемое пространство становлению провинции не благоприятствует. Страна если и успевает сформироваться, то не успевает устояться. Провинциализация вновь осваиваемого расширяющегося пространства, вообще-то говоря, возможна, но только ценой огромных усилий местных сообществ и при благоприятном стечении обстоятельств. Для провинциального ландшафта принципиально, что он легко поддается музеефикации. Однако даже основное средоточие российской провинции, ядро страны — Центральная Россия — к революции 1917 года не достигло зрелости европейской провинции. При этом как данность культуры и ландшафта провинция в стране, несомненно, уже была (по «ментальности» верхушки в большей степени, нежели по состоянию ландшафта) — и сознавалась как таковая, хотя и охватывала относительно небольшую часть территории и населения. Для провинции географически характерны сложные в основном однородные (сходные внутри себя) районы, качественно различающиеся, большие и в основном зональные, сформировавшиеся преимущественно на основе хозяйственно освоенных природных зон [1] . Эти районы могут носить достаточно размытый характер, плавно «перетекать» один в другой, хотя современная краеведчески-музейная и иная презентации российской провинции жестко привязаны к административным районам.

Советскому времени в том, что касается провинции (даже имея в виду наиболее освоенные и благополучные территории), трудно дать однозначную оценку. Формирование и само существование советского пространства означало идеологически и сугубо практически — тотальную периферизацию всей страны, всех мест как следствие предельной централизации советской среды обитания (которая не была культурным ландшафтом) и потому невозможность существования провинции как таковой. Места, которые не имели возможности выстраивать прямые отношения друг с другом и спонтанно развиваться (и то, и другое было невозможно или крайне затруднено в советском пространстве), — не могли быть провинцией. Во многих отношениях дореволюционная провинция в СССР просто была репрессирована (примечателен разгром краеведения, выражающего именно провинциальное сознание); ряд мест был резко понижен в статусе, за чем последовала деградация их культуры и ландшафта.

Формирование провинции определяет не скорость насыщения территории отдельными «прогрессивными» элементами, а их взаимная пригонка, комплексирование, врастание в исходный ландшафт, сотворчество с гением места. Даже если не различать заведомо разных провинций — дореволюционную и «советскую», невозможно сказать, увеличилась или сократилась территориально зона провинции в России за советское время (это требует специальных исследований); но вот ландшафтно, функционально и семантически все советизированное пространство России, несомненно, стало куда менее провинциальным. Признается это местами или нет, но при всех отдельных признаках «процветания», в том числе и культурного, фрагменты советского пространства был