Искусство и мировые религии

Е.Г.Яковлев

В процессе исторического развития духовной культуры человечества существуют различные взаимоотношения между такими формами общественного сознания, как искусство и религия. В этом историческом процессе те или иные религии «выбирают» ту или иную систему искусств, которая в наиболее оптимальном варианте способна воспроизводить духовную атмосферу и культовую практику данной религии. Искусство, как эмоционально-образное утверждение религиозных идей, занимает определенное место в структуре тех или иных религий. В ярком и четком виде этот процесс проявляется в функционировании развитых мировых религий, структура которых наиболее устойчива и определенна, хотя исторически и она, конечно, эволюционирует.

Этот исторический процесс взаимодействия искусства и религий привел к тому, что мировые религии включили в свою структуру почти все искусства, как традиционные, так и современные. Но этот процесс имел свои роковые последствия: границы религиозного сознания в результате многостороннего воздействия на него всех искусств стали размываться, религии стали терять свое специфическое иллюзорное содержание. Вместе с тем возникает новая эстетическая и художественная среда, которая слишком удалена от традиционного религиозного мышления.

Освобождение эстетического сознания из-под религиозного влияния неизбежно, так как современный мир с его динамически напряженным процессом социальной жизни, научно-техническая революция и мощные демографические взрывы разрушают, последовательно и неуклонно, структуру традиционных мировых религий. Это исторически неизбежное разрушение структуры традиционных религий происходит и под воздействием созданной ими системы искусств.

Уже в начале нашего века этот процесс вызывал тревогу у многих буржуазных ученых, стремившихся интерпретировать его как новую ступень органического единения религиозного и эстетического сознания. Стремление сохранить «единство» религии и искусства нашло свое выражение в двух основных теоретических тенденциях: искусство, поглощая традиционные религии, само становится современной религией (искусство — религия); религия, теряя традиционные черты, переносит свои наиболее существенные признаки и качества в сферу искусства (религия — искусство).

Первая тенденция наиболее определенно была выражена уже М. Гюйо в книге «Иррелигиозность будущего», когда он писал: «...чем больше ослабевает значение догматических религий, тем нужнее, чтобы искусство укреплялось и возвышалось. ...В сущности почти нет такого искусства, которое не могло бы быть согласовано со строго религиозным чувством...»

На русской почве и начале — середине XX в. эти идеи искусства — религии проповедовали русские символисты второго поколения Вячеслав Иванов и Андрей Белый. Так, например, В. Иванов говорил о том, что необходимо возродить органическое искусство античности и средневековья, которые были искусствами — религиями. Он считал, что через византийское средневековье необходимо возвратиться к эллиннизму и от них — к современному всенародному религиозному искусству мифа-символа. А. Белый в свою очередь утверждал, что искусство является религией религий, т. к. несет в себе символ — лик.

Затем в более модернизированном варианте это попытался сделать В. Воррингер в книге «Абстракция и вчувствование», апеллируя к восточному искусству, в котором, на его взгляд, наиболее глубоко сохранилось чувство первобытного мистицизма и космической религиозности. Искусство должно впитать в себя эти первобытные мистические начала — в этом его духовное предназначение. Сегодня наиболее последовательно и откровенно эту идею, доведя ее до логического конца, защищает Леопольд Флам, сделавший на V Международном конгрессе по эстетике доклад с характерным названием «Искусство — религия современного человека», в котором он выдвинул идею о том, что на смену традиционным религиям приходит искусство-фетиш, искусство-идол, которому человек сегодня будет поклоняться так же, как в прошлом он поклонялся богу. «Искусство не приятное времяпровождение... оно становится сущностью человека, оно скрытым образом заменяет христианство», — пишет Л. Флам. «Одним словом, — делает он вывод,— искусство занимает место древних христианской, мусульманской и других религий». В более скрытом виде эти идеи защищались на V Конгрессе Голкомбом Остином, Панаотисом Михелисом и др.

На VI Международном конгрессе по эстетике с более подробным историческим «обоснованием» этой концепции выступил Чарльз Кегли. В докладе «Литература и религия» он «обнаруживает» три исторических этапа взаимодействия литературы и религии: 1) ранний период — литература настолько тесно связана с религией, что между ними нет различий, 2) период поведенческого аморализма — литература отчуждена от религиозной мысли и жизни и 3) современный период — литература выражает религиозные интересы в нерелигиозном романе и драме А. Камю, Г. Элиота, Э. Альби и др.

Чарльза Кегли более устраивает третий тип отношений (хотя все три типа, как он утверждает, «могли бы быть поддержаны эстетикой») потому, что «существует небольшое расхождение между религиозной литературой и религиозными интересами в литературе». Так с помощью различных ухищрений буржуазные теоретики пытаются «доказать», что современное искусство органично религиозному сознанию и даже может заменить его.

Вторая тенденция связана с попытками доказать, что религиозное отношение к миру несет в себе существенные элементы эстетического, художественного созна