Этнокультурные особенности карельской семьи конца XIX - начале XX века

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Тихоокеанский государственный университет»

Дальневосточный юридический институт

Реферат

«Этнокультурные особенности карельской семьи конца XIX - начале XX вв.»

2010 год

Социально-демографические и этнокультурные особенности.

Ценность семьи в традиционном обществе, в том числе ее экономическая целесообразность, выражена в карельских пословицах: «Жизнь одинокого, что пасмурный день», «Семейный котел гуще кипит».

По данным Всероссийской переписи 1897 г. средний размер семьи в Олонецкой губернии составлял 5,4 человека. В этот период еще сохранялись большие нераздельные семьи, состоящие из трех-четырех поколений родственников и доходившие численно до 20-25, а иногда и 40 человек. Такая семья была обычно патрилокальна: брачные пары селились вв родительском доме мужа. Согласно обычаю глпва семьи (старший мужчина или его старший сын), распоряжавшийся ее достоянием и ведавший хозяйством, не мог без согласия женатых сыновей и жены ни продать, ни подарить ничего из семейной собственности: все имущество читалось общим. Возраст и опыт ценились высоко: иногда после смерти хозяина семьей руководила его вдова. Хозяйкой большой семьи обычно была жена главы семьи или его старшая сноха. Она, с помощью подчинявшихся уй невесток и незамужних дочерей, должна была заботиться о домашнем хозяйстве: ухаживать за скотиной, готовить пищу, изготавливать пряжу, ткани, вязать и шить одежду. Невестки сильно зависели от свекра и свекрови. У северных карелов существовал обычай: первые шесть недель после свадьбы невестка каждый вечер должна была кланяться в ноги свекру и свекрови и ждать их распоряжений, касающихся работы.

После рождения мальчика престиж невестки (как, впрочем, и любой замужней женщины) возрастал. Предпочтение иметь сына подчеркнуто в фольклоре: «хоть и некрасивый, да петушок (мальчик), хоть красивая, но курочка (девочка)». Дочь, которая после замужества должна была покинуть родительский дом, по сравнению с сыном-кормильцем оценивалась лишь как „половина” его. Это сопоставление по линии дочь—сын представлено, например, в словах колыбельной песни: «Баю-баю, детка-дочка, половиночка [стоишь половиночку] сыночка!» 1. Девочек и девушек называли «половинками», исходя из того, что их линия наследования («женское колено») считалась вдвое ниже, чем мужская. В данном случае в фольклоре отразились нормы обычного права карел: после смерти отца та часть имущества, которая доставалась в наследство дочери, составляла половину по сравнению с долей сына.

Устойчивость больших семей (финские исследователи иногда называют их «братскими»), существовавших на протяжении многих столетий, в этнографической исследовательской традиции обычно связывается с образом жизни карелов; ее экономическими и социальными основами: комплексным характером хозяйства, необходимостью «социального страхования» и т.д. В последнее время «социально ориентированные» историки отстаивают мысль о том, что семья такого типа никогда не была преобладающей в Карелии. Так, финский исследователь Т. Хямюнен отмечает, что исследователи нередко ошибочно уравнивают домохозяйство с семьей. По его мнению, далеко не каждая такая хозяйственная единица являлось семьей в полном смысле слова: входившие в состав домохозяйства малые семьи могли быть полностью автономны. По мнению этнолога Э. Варис форма большой семьи выбиралась и поддерживалась крестьянами сознательно.

Карельская семья, сохраняя основы традиционной культуры, веками устоявшихся норм поведения и ролевых установок ее членов, не оставалась вместе с тем неизменной. Начавшийся в конце XIX в. быстрый распад больших семей связан с активизацией миграционных процессов, ростом социальной мобильности, переходом ряда функций семьи к общественным организациям (в том числе — частичной передачей функции воспитания в руки народного образования), а в конечном итоге — с началом формирования нового образа мышления, ориентированного на индивидуума. Ощутимым фактором разрушения большой семьи было желание невесток избавиться от гнета свекрови, стремление молодых пар к раздельному ведению хозяйства, а также противоречия, подобные спорам между невесткой и свекровью о воспитании детей 2.

Происходили постепенные изменения в брачных установках молодежи. По данным 11 южно-карельских приходов за 1897—1905 гг. средний возраст вступивших в первый брак невест составлял 22 года, женихов — 25 лет. На основе анализа «ревизских сказок» и метрических книг установлено, что в XIX в. средний возраст вступления в брак в Карелии постепенно рос как у мужчин, так и у женщин. Этот процесс сопровождался значительным сокращением доли лиц, создававших семью в раннем возрасте — до 20 лет. Данные по северно-карельским Ребольскому и Панозерскому приходам свидетельствуют, что в этом регионе уже к середине XIX в. ранние браки стали исключительно редким явлением, а две трети мужчин и почти половина женщин вступали в брак в возрасте тридцати и более лет. Вероятно, на формирование новой, модернизированной модели брачного поведения в Северной Карелии оказывала влияние Финляндия. В то же время в Олонецкой Карелии данная тенденция лишь наметилась. В целом брачность сельского населения края в исследуемый период была близка к европейскому типу, для которого