О проектном анализе в дизайне средового объекта

(«смыслы», «цели», «форма» и «место» в структуре проектных исследований)

«Величие души обнаруживается не в том, что человек достигает какой–нибудь крайности, а в том, что он умеет сразу коснуться обеих крайностей и наполнить весь промежуток между ними»

Блез ПАСКАЛЬ

В традиционных формах ведения проектных работ освоенного понятия «проектный анализ» как такового не существует. В специальной литературе фигурируют «подготовительный этап», «исследования исходной ситуации», «предпроектные исследования» и «предпроектный анализ». Структурой выполнения работ предполагается, что процедурам собственно стадии проектирования или «стадии творческого поиска» [1, С. 59–63] предшествует предпроектный анализ как самостоятельная стадия. В задачи такого анализа вменяется «осмысление… объекта в системе существующей застройки…» [2, С. 3], «создание условий для формирования идеи…» [3, С. 3], «формирование проектной концепции… и выявление ряда ограничивающих проектный процесс условий…» [4, С. 7]. Отмечается, что «дизайнерський синтез і аналіз завжди є взаємопов’язаними», а «у процесі проектного мислення ці два методи набуття знань тісно переплітаються» [5, С, 29], и все же «у підготовчому етапі роботи над проектом превалює аналіз...» [там же, С, 39]. Отсутствует понятие «проектного анализа» и в более доскональных и объемных методических трудах [6, 7], где их авторами также фиксируется, что в дизайн–программе «исследования начинаются на подготовительном этапе и продолжаются на стадии предметного проектирования, однако бóльшая их часть приходится все же на первую часть работы...» [7, С. 140]. При этом отмечается, что «комплекс предпроектных исследовательских работ нуждается, по сути дела, в особом плане координации, который может составить основу разработки дизайн–программы» [там же] и выводится разработчиками методики в слой научно–исследовательских работ.

Таким образом, аналитическая работа и ее результаты, фактически нормативно выведены за пределы проектных действий и не могут быть оперативно соотнесены с проектными решениями, т.е. оценены и осмыслены с точки зрения проектной значимости анализируемого в этот конкретный момент материала, весомости проектных выводов и эффективности самого аналитического действия. В реальной практике проектирования, на этапе предъявления «заказчику» вариантов возможного направления ведения работ, традиционно определяемого как первый этап стадии проектирования (а часто и на более поздних этапах), автор испытывает необходимость доопределения позиций и обнаружения, значимых для заказчика ценностных, культурных и т.п. ориентиров и предпочтений. В худшем случае он может вынужденно «навязывать» направление проектного поиска или принятия решения, подавляя «несведущего заказчика» собственной авторитетностью и осведомленностью. Либо обращаться к прямому удовлетворению условий и требований, определенных «заказчиком» и «функционировать» в рамках «формального сбора исходных данных» [1, С. 3] и соответствующего ему творчества. Поэтому мы позволим себе усомниться в уместности и эффективности проведения анализа «существующей ситуации» и всей совокупности аналитических работ вне рамок проектных действий как таковых.

С другой стороны, разделение во времени процедур анализа и синтеза, свойственных натуралистическому подходу который «генетически» ориентирован на противопоставление объекта и субъекта, не позволяет дизайнеру в рамках средового подхода проникать в существо и содержание средовых ситуаций. Дело в том, что в средовом подходе материальный объект на который в конечном итоге направлено проектное усилие дизайнера, неотделим от потребителя или средового субъекта и во многом определяется именно им, его ценностными предпочтениями и ориентациями. Совокупность элементов окружения, выделенных и освоенных субъектом среды в процессе его жизнедеятельности, образуют с ним одно целое. Поэтому специфика среды и ее свойств не может быть обнаружена извне: средовая ситуация как и сам объект оказываются доступны лишь при конкретной работе с конкретными людьми и их проблемами в уникальных и подвижных, но не менее конкретных ситуациях [См. 8, 9, 10, 11, 12]. Для исследователя в средовом подходе проектирования присуще состояние, в котором «сознание, интенциональные процессы с самого начала привлекаются к анализу не как отношение к действительности, а как отношение в действительности» [13]. Такая направленность сознания позволяет нам иначе отнестись к проблемам противопоставления объекта и субъекта: образу активного человека наиболее соответствует субъект–объектная установка, в которой объект оказывается «склеенным» с представлениями о нем. При этом существенным становится не только или даже не столько наше «подлинно объективное знание» об объекте, сколько те «картины мира» [14, С. 44], которыми реально и действительно руководствуется средовой субъект — индивидуальность сообщества или само сообщество. А это приводит нас к усомнению того, что в средовом подходе проектирования изначально или «исходно» возможна ориентация на усредненную средовую ситуацию и анонимного средового обитателя, а стало быть, и на «типовой» средовой объект. Индивидуальная непосредственность средовых субъектов и уникальность исходных средовых ситуаций не позволяют нам приступить к анализу свойств и характеристик объекта проектирования без глубокого проникновения в эти ситуации и освоения тех «объективных» содержаний, которые свойственны и значимы для средового субъекта, и зафиксированы в его