Образ Будды

роисхождение буддийского искусства от искусства индуистского — это своего рода ал химическое превращение. Можно сказать, что буддийское искусство «растворило» космическую мифо логию Индии и трансформировало ее в образы душевных состояний. Вместе с тем оно «выкристаллизовало» тон чайший элемент индуистского искусства, а именно квази духовное качество человеческого тела, облагороженного сакральным танцем, очищенного методами йоги и как бы насыщенного сознанием, не ограниченным рамками рас судка. Именно это качество «отливается» в несравнен ную формулу в сакральном образе Будды, вобравшем в себя все духовное блаженство, присущее древнему искус ству Индии, и именно оно становится центральной темой, вокруг которой вращаются все остальные образы.

Тело Будды и лотос — две эти формы, заимствованные из индуистского искусства, выражают одно и то же: бес предельный покой Духа, осознавшего самого Себя. Они отражают всю духовную позицию буддизма — и, можно добавить, позицию психофизическую, которая служит опо рой духовной реализации.

Образ Божественного Человека, возведенного на ло тосовый трон, является индуистской темой. Мы выяснили, что в ведийском алтаре заложен традиционный образ «зо лотого человека» (хиранья-пуруши); образ покоится на золотом диске, который, в свою очередь, возлежит на лото совом листе. Это символ Пуруши, Божественной Сущнос ти в ее аспекте неизменной сути человека, и это также образ Агни, сына богов, благодаря которому Праджапати, Вселенная, реализуется в своей истинной полноте. Пуруше присущи все эти аспекты; Он проявляется на каждом плане существования, в том смысле, что соответствует законам, присущим данному плану, не подвергая Себя какому бы то ни было изменению. Агни — это духовное семя, из которого берет начало вселенская природа человека; вот почему Агни сокрыт в алтаре, как и в сердце человека; он рожден из изначальных вод — совокупности истин ных потенциальных свойств души или мира; отсюда — лотос, который поддерживает e г o .

Буддийское искусство увековечило символ «золотого человека»; однако появляется оно, чтобы отвергнуть все то, что индуизм утверждает посредством этого символа. Индуистская доктрина, прежде всего, заявляет о беспре дельной Сущности, по отношению к которой все вещи — не более чем отражение. Все вещи происходят от Пуру ши, утверждают Веды. Буддийской же доктрине нечего сказать о Бытии или Сущности вещей: она появляется, чтобы отрицать всякую божественность. Вместо того, что бы начать изложение с высшего принципа, который мож но было бы уподобить вершине пирамиды, составленной изо всех уровней существования — такой представляется Вселенная с теоцентрической точки зрения, — буддизм выстраивает эволюцию только путем отрицания, как бы принимая человека и его небытие за отправной момент и создавая вслед за этим пирамиду, вершиной устремлен ную вниз и безгранично расширяющуюся кверху, по на­правлению к пустоте. [1] Но, несмотря на инверсию перспек тивы квинтэссенция обеих традиций одна и та же. Разни ца между их точками зрения такова: индуизм представляет божественную Реальность в ее «объективном» смысле, благодаря ее отражению в уме, ибо подобное отражение является возможным помимо и независимо от ее непо средственного духовного осознания, вследствие универ сальной природы Интеллекта. С другой стороны, буддизм устанавливает Сущность человека — или Сущности ве щей — только в результате «субъективного» пути, т. е. в результате духовного осознания этой Сущности и никак иначе; он отвергает как ложное, или иллюзорное, всякое чисто умозрительное утверждение сверхформальной Ре альности. Эта позиция обоснована [2] тем, что мысленная объективация, овеществление Божественной Реальности зачастую может становиться помехой для ее осознания, потому что всякое отражение влечет за собой зеркальное обращение отражаемого — это демонстрировалось выше на примере пирамиды, сужающейся к вершине как симво лу принципа, — и потому что мышление ограничивает сознание и в известном смысле замораживает его; в то же время создается впечатление, что мысль, направленная к Богу, находится вне своего объекта, тогда как Бог беспре делен и в действительности ничто не может находиться вне Его; следовательно, всякая мысль об Абсолюте стано вится недействительной вследствие ошибочной перспек тивы. Поэтому Будда говорит, что его учение не касается источника мира, или души, и имеет дело только со страда нием и с путем избавления от страдания.

Поскольку эта негативная позиция принята в его уче нии, буддийское искусство, по существу, никогда не могло изображать ничего, кроме человеческого облика Гаутамы [3] , со всеми признаками его отречения от мира. Лишенный царственных атрибутов и сидящий в позе медитации, он держит в левой руке деревянную чашу нищего, символ его отказа от внешнего мира, в то время как правая его рука касается земли, в доказательство его власти над ней; та ков основной образ Будды (рис. 37).

Рис. 37. Танка «Будда Амитабха в раю Сукхавати»

Тем не менее, эта аскетическая фигура, столь напоминающая некоторых древних индуистских предшественников, в конечном счете, вбирает в себя, несмотря на отсутствие украшений, все солярные силы древнего индуистского искусства. Как если бы древнее божество света воплотилось в образе Шакьямуни, отвергнувшего мир, благодаря своей победе над ста новлением исторический Будда в действительности ин тегрировал в себе всю безраздельную полноту существо вания.

В некоторых изображениях буддийского рая лото